Последним оставался Борвин. По его рассказу уже было понятно, что с рапирой княжич обращается отлично и способен пользоваться огнём, но о привычном стиле боя я пока знал не так уж много.
— Полагаю, моя очередь, — Борвин заметил мой взгляд и положил ладонь на гарду рапиры. — Ничего особенно сложного. Основное оружие, как видите, — рапира. Магия огня идёт дополнением.
— Насколько тесно они связаны? — спросил Ивар. — Ты ведь и последнее заклинание использовал через рапиру?
— Так удобнее, — подтвердил княжич. — Рапиру я могу использовать как концентратор: проводить через неё ману и формировать заклинание у самого острия. Так проще совмещать магию с ближним боем. С исполином я воспользовался именно этим. Подловил момент, направил остриё в открытую пасть и высвободил заклинание уже внутри.
Получалось, Борвин, действительно, был в первую очередь бойцом ближнего боя, просто намного активнее сочетал оружие с магией. Арвид после его слов заинтересованно посмотрел на рапиру, но вмешиваться не стал.
— А против исполина ты, в целом, как сражался? — задал ещё один вопрос Ивар. — Конкретно против такой махины рапира выглядит не самым удобным оружием.
— Для моего стиля подходит, — ответил Борвин и чуть пожал здоровым плечом. — Я не пытаюсь мериться с ним силой. Рапира позволяет держаться чуть дальше, работать точными ударами и оставляет вторую руку свободной для магии. Если понадобится рубить, клинок это тоже позволяет. Три отрубленных пальца у исполина появились не просто так.
Хакон одобрительно хмыкнул и ещё раз посмотрел на оружие княжича.
— Родовая техника что-нибудь меняет в твоих возможностях? — спросила Алиса. — Кроме того, что ты снова сможешь нормально двигаться.
— Нет, — сразу ответил Борвин. — Она не сделает меня сильнее, чем я был до всех этих ран. На пятнадцать минут вернёт тело в пиковую боевую форму. Грубо говоря, я буду двигаться и атаковать так, будто сегодняшних ран вообще не получил. Из-за повязки левым глазом я всё равно ничего не увижу, но это уже мелочи.
— Значит, ещё один боец ближнего боя, — подытожил Ивар. Он перевёл взгляд на меня и присел, остриём копья начертив на снегу несколько грубых отметок. — Получается четверо: Борвин, Арвид, ты и я.
Я опустился рядом. Сам рисунок был условностью — исполин всё равно быстро разрушит любую красивую схему, — но распределить роли заранее определённо стоило.
— Только не собираемся одной кучей, — сказал я, проведя пальцем между передними отметками. — Если он разворачивается к одному, остальные заходят с других сторон. Главное, чтобы исполину постоянно приходилось выбирать, за кем следить.
— И не пытаться обязательно закончить каждую атаку, — добавил Борвин. Он внимательно посмотрел на рисунок, после чего носком сапога чуть раздвинул две ближайшие отметки. — Если тварь начинает разворачиваться к тебе, лучше сразу отойти и дать остальным возможность атаковать. Исполин быстрее, чем кажется со стороны.
С этим утверждением никто спорить не стал, особенно после того, как княжич совсем недавно проверил скорость твари на собственной шкуре.