Павел Сергеевич
Должен перед собой признать, что проживаю жизнь своего отца. Он был неудачником и у меня тоже с карьерой не сложилось. Отец развелся с моей матерью вскоре после моего рождения, но продолжал жить с ней в одной квартире и воспитывать единственного отпрыска. И я рано развелся и также не женился вторично, да и бывшая жена, Марина не вышла замуж, правда все как-то оказывалась подле меня в трудные моменты жизни. Да и единственная дочь, тоже у нас общая.
Разладилось у нас после большого скандала. Не на людях, а так, втихую. Совсем не из-за чьей-то измены, а, в общем, из-за пустяка. Я напился с гостями, разлегся на супружеской кровати в беспамятстве. Это был не первый такой эпизод нашей супружеской жизни. Но тут Марина сорвалась и наговорила мне всяких гадостей. Никак не ожидал от нее такого услышать. Вдруг выяснилось, что я давно уже ей противен, физически неприятен. Что она не хочет даже прикасаться к пьяному грязному импотенту «и вообще». Что ее тошнит от одного моего вида, и она больше со мной в постель не ляжет. И это так было невыносимо слушать, что даже сейчас, несмотря на хмель, помню это в подробностях. Я тоже что-то ответил про ее гигиену, да и про грязь, про менструальные прокладки, валяющие по квартире. Такие зарубки мы в тот вечер оставили друг на друге, что они не заросли ни на другой день, ни на следующий. Помня ее слова, я уже не мог заставить себя приблизиться к жене. Потом оказалось, что остались эти шрамы навсегда. Марина вернулась в родительский дом и решила начать новую жизнь. Я тоже решил поискать себе подругу.
У Марины было несколько женихов, да все какие-то иногородние. Не понятно было, что же им нужнее: Марина или ее жилплощадь в Москве. Я тоже встречался с разными девушками. Одним я очень нравился, но они не нравились мне. Другие были хороши, но после подробного выяснения моего материального положения тихо исчезали. Так шли годы, дочь росла, а мы все не решались на что-то определенное.
Вера, наша дочь, будто тоже решила подражать одинокому существованию родителей. Подростком влюбилась она в одного военного курсанта, что был в Москве на учебе. Тот потом уехал в свою страну. А Вера так и не встретила никого, кто был бы равен ему, так она утверждала. Ухаживания она встречала нервно, всегда ожидала какого-то подвоха, обиды. Так что те немногие молодые люди, что добирались до ее постели, скоро исчезали, не выдержав изучающего подозрительного взгляда. Каждый из нас упустил шанс создать домашний очаг, как у всех, и с годами жизнь сблизила одиноких людей, какими мы и были. Я, Марина и наша дочь. Вместе жили на даче, вместе ездили на отдых. Чем не семья? Марине стала заговаривать, что все еще может пойти по-прежнему, как до этой давней уже ссоры. Сама она признавалась, что уже давно все забыла и не могла понять, почему ее ласки не вызывают у бывшего мужа нужной реакции. Когда мы оказывались в гостинице в одной постели, и она придвигалась ко мне, я всегда говорил:
— Ну что ты, Марина, ты мне как сестра, не понимаешь, что ли?