Как вы знаете, Ирма была единственной сестрой Фелисии. Так что мы действительно хотели навестить их. Но, тем не менее, стихи Боба публиковались в лучших журналах, и у нас дома многие дамы расспрашивали Фелисию о ее знаменитом племяннике: каков он в жизни и тому подобное. – Стихи! – прорычал мистер Фисби. – А теперь, полагаю, миссис Лаки вернется домой и расскажет всем тем дамам, что Боб пренебрегает женой, обманывает отца, ссорится с братом, третирует сестру и пытается заигрывать с женой соседа? – Вы же знаете, что все не так, а если и не знаете, то должны это знать. В сердце Боб – хороший парень. Просто он гений или около того. «Темперамент», как говорит Мамуля. А что касается миссис Вирнег, то в это я не верю. В любом случае, с Бобом она не стала бы заигрывать, как и с кем-либо еще. – Я сказал «пытается», – пояснил Фисби. – Хотя если бы вы окончили фразу на слове «заигрывать», то это было бы точнее в отношении моей племянницы Саллиэнн. – Если я и видел женщину, которая во всем преданна мужу, то это миссис Вирнег, – заявил мистер Лаки. – Вряд ли женщина должна так сходить с ума по мужу после семи-восьми лет брака. – Да, это неестественно. Давайте оставим это, позволив Саллиэнн быть экстравагантной, и вернемся к нашей дискуссии о Бэббитах… – Все в порядке. Не обижайтесь, но… не то, чтобы меня все это не интересовало, но, боюсь, Мамуля удивится, что я так долго не появляюсь, тогда как медсестра уже закончила все процедуры. – Ясно, – вздохнул мистер Фисби. – Другими словами, жаль, что меня не могут услышать в Шатокуа? [3] Ох, неужели? Отдайте мне должное: я устоял перед искушением заявить, будто Бэббиты были характерными примерными представителями нации. О, рифма! Передайте ее вместе с моим приветом Бобу – ему пригодится. – Угу, – поднимаясь с кресла, сказал мистер Лаки. – Примерный – характерный. Ну, еще увидимся. – Надеюсь. И передайте мои наилучшие пожелания вашей милой жене – она просто идеал Ватто. [4] Я бы хотел увидеть ее в розовом.
– В розовом она прекрасна, – благодарно улыбнувшись, кивнул Лаки. – Кстати, Фисби, прежде чем я уйду… говоря о Мамуле и о том, что Декстеры – наши кровные родственники, должен сказать: вы не отдаете им должное. Как говорит Мамуля: «Может, у них и свои недостатки, но у кого их нет?». Вот, что я вам скажу: как ни крути, а они действительно были очень добры к нам. Позволили нам остаться здесь, поскольку Фелисия так боялась попасть в госпиталь. А ведь мы – уйма проблем, да еще и две сиделки, которых нужно кормить и так далее. Конечно, мы сделали лучшее, что могли: провели Фелисии отдельную телефонную линию и все такое. И мы позаботимся о том, чтобы наше пребывание здесь не стоило Декстерам ни цента. Но, как бы то ни было, сейчас они принимают нас так же охотно, как цветы в мае. Так что вокруг нас несложно найти людей и похуже Декстеров. – Вы правы. Несложно. – Воздайте должное даже дьяволу, – настаивал мистер Лаки, но, почувствовав, что эта фраза не вполне соответствует его мысли, добавил: – Другими словами, в худших из нас столько хорошего, а в лучших – столько плохого, что никто не может осуждать окружающих. – А вы мне нравитесь, – с детской непредсказуемостью заявил мистер Фисби. – И нравятся ваши бесконечные изречения. У меня когда-то была целая коллекция афоризмов, но все они были надписями на фантиках леденцов. В любом случае мне не хотелось бы оставить у вас или миссис Лаки впечатление, будто я хотел утопить щенков. – Верно, – ответил мистер Лаки, открывая дверь. – Знаю, тяжкая обязанность. Но, скорее всего, я бы и не подумал рассказывать об этом Мамуле. – Виктор будет издеваться над ними, – содрогнулся мистер Фисби. – У него были котята… – Мы с Мамулей думаем, – поспешно вставил Лаки, – что Вирнеги воспитали Виктора не так, как следовало бы. – Так и есть. Но боюсь, что проблемы с Виктором относятся, скорее, к евгенике, чем к евтенике. [5] – Ох, не надо! – оборвал его мистер Лаки и вошел в дом. Идя к лестнице, он задумался: а что же имел в виду старый Фисби? Евгеника и евтеника… Хм. Скорее всего, Мамуля знает, что это. Поднимаясь по лестнице, мистер Лаки продолжал раздумывать над проблемами Фисби. Беда в том, что никогда не угадаешь его позицию. Занятно: глядя в глаза собеседнику, он открыто набрасывается на его родственников. Так Бэббит он или нет? Этот бедняга – прирожденный клоун. Но у него есть дар красноречия (здесь улыбка мистера Лаки уступила место печальному вздоху). И что за дар! Подобного старому Тафти Реммику, он не смог бы удержать язык за зубами, даже если бы от этого зависела его жизнь. Глава III – Привет, Базз. Дорогой, где ты был? – спросила Фелисия, протянув руку, казавшуюся сейчас хрупкой под грузом колец. – Привет, коротышка, посмотрим, как тебе это понравится, – мистер Лаки улыбнулся и кивнул стоявшему у изножья кровати Бобу, а также Роде, расслабленно сидящей в самом удобном кресле, и, как всегда, похожей на груду небрежно сваленных нарядов. – Я был на крыльце вместе с Фисби, – пояснил мистер Лаки.