Или какашки, да.
Сандалии оказались не только мокрыми, но и склизкими – видимо, на что-то их мавка все-таки примерила. Я отполоскала их в воде у самого берега, потерла пучком травы в тщетной попытке не столько отчистить слизь, сколько избавиться от ощущения дохлой рыбы.
Мавки тоже не очень-то живые. Ходят по самой грани, переступая ее то в одну, то в другую сторону, а в светлые летние ночи могут даже выйти из воды и неузнанными бродить среди людей, пытаясь вспомнить, каково это – быть нами. Ведь, по слухам, Навь лепит мавок из детей и невинных девушек, ушедших в нее добровольно – либо с ее охотной помощью. Не зря же матери назойливо стращают маленьких дочурок: «Не купайся после заката, мавка утащит!»
Утащит, а не утопит.
Когда мне было семь лет, я ночь напролет просидела на озерном берегу, предусмотрительно привязавшись веревкой к дереву, потому что становиться мавкой было неохота, а увидеть ее – еще как! Никакое навье на меня, к счастью, не польстилась, на рассвете я позорно уснула, а разбудил меня злющий деда, этой же веревкой и навешавший мне люлей. Я долго на него за это дулась и горько припоминала при каждой ссоре, от чего деда кипятился еще больше — аж подскакивал, багровел, заламывал руки и причитал: «За что мне такая дуришша досталась?!»
Только с возрастом я поняла, как он тогда перепугался.
Сейчас, в двадцать семь, я мавкам тем более не нужна. Вон, даже откупиться от меня попытались…
Я ощупала мешочек сквозь карман. Скорей всего, обычный голыш, чтобы посмеяться над жадным человеком, но не на ту напала: в корчме любая диковинка сгодится, даже самая бросовая — ведь ее бросила настоящая мавка!
Убедившись, что мы с порубежной тварью ритуально перегавкнулись и разошлись миром, Валет потерял к ней интерес и, пробежав вперед по тропе, остановился, нетерпеливо косясь то на меня, то в сторону деревни.
Я мешкала и, покусывая губы, смотрела на разгладившуюся воду.
Общаться с порождениями Нави – все равно что глядеться в кривое зеркало. Вроде знаешь, какой ты на самом деле, но чем дольше смотришь, тем больше веришь глазам, а не разуму. Веревка для того и нужна, чтобы заморочившая человека мавка не смогла утащить его в подводный, а там и в загробный мир.
В детстве я принимала это как данность, не задумываясь: что помешает мавке сперва уговорить меня отвязаться?!
В любом случае, сейчас веревки у меня не было. Поэтому я просто покрепче ухватилась за ближайшую ветку (тоже сомнительная страховка, но хотя бы чувствуешь связь с Явью, да и сдёрнуть меня в воду будет сложнее) и официально окликнула озеро:
— Эй, у вас там все в порядке? Нигде ничего не щемит, не стреляет?
Ну а у кого еще спросить, в самом-то деле?! Граница же общая, и плывущая по воде лодка равно видна и птицам, и рыбам.
С глубины неспешно поднялся большой мутный пузырь и громко лопнул, как пукнул. За ним разнокалиберной цепочкой потянулись другие, словно карп в иле роется.
Видимо, карп и рылся, потому что пока я напряженно туда вглядывалась, тварь повторила свой трюк и крутанула воздушное сальто так близко от меня и берега, что раньше я думала – воды там ниже колена!