— О, моя богиня, — она смеётся. — Ты невыносим.
— И всё же ты все ещё здесь.
— Едва.
Я убираю пустые салатницы и возвращаюсь с тарелкой суши. Глаза Кэтрин слегка расширяются.
— Я также купил на рынке свежий васаби и имбирь.
— Я люблю васаби.
— Ясно. Я могу сказать, что ты эмоционально нестабильна.
Она театрально охает, набирая на блюдо пугающее количество васаби.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я совершенно стабильна.
Я зачарованно наблюдаю, как она сосредоточенно смешивает соевый соус с васаби, прежде чем откусить суши.
Тихий звук, который она издаёт, почти убивает меня.
Её глаза на мгновение закрываются, губы приоткрываются, издавая тихое одобрительное мычание.
Любая мысль тут же сбивается с пути.
«Если она так отреагировала на еду, как она будет звучать подо мной? Пока я её ем» .
Я чуть не давлюсь вином.
— Так ты работаешь в Центре спасения и реабилитации животных Бухты Полумесяца, штат Мэн? — спрашивает она, в блаженном неведении о том, что чуть не довела меня до остановки сердца.
— Обычно три двенадцатичасовые смены в неделю, — я прочищаю горло. — И ещё на экстренных вызовах каждую третью неделю.
— Что ты делаешь в выходные?
Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за ней через край бокала.
— В основном занимаюсь сёрфингом. Иногда волонтёрствую в уборке черепашьего заповедника. Местные турниры по волейболу.
Её щеки мгновенно розовеют.
— Ты играешь в волейбол?
— Ты говоришь это так, будто это шокирует.
— Вроде как. Я не могу представить тебя играющим в командном виде спорта.
— Потому что я кажусь слишком эмоционально недоступным?
— Потому что кажется, что ты отвлекаешься на флирт с людьми.
Я кладу руку на сердце.
— Ты меня ранила.
— Ты выживешь.
— Едва.
Она качает головой и откусывает ещё один кусочек.
— Ты могла бы прийти посмотреть как-нибудь, — предлагаю я, на этот раз тише. — Пока не кончилось лето.
Слова приземлились тяжелее, чем я предполагал.
Что-то меняется в её выражении лица.
— Да, — тихо говорит она. — Мне бы хотелось этого. До конца лета.
После этого комната замирает. Удобно, но с резьбой, к которой никто из нас не прикасается.
Ненавижу, как сильно я уже считаю дни.
Кэтрин доедает последний суши-ролл и допивает остатки вина, прежде чем поймать мой взгляд.
— Что? — она тут же хватает салфетку и вытирает рот. — У меня что-то на лице?
— Нет, — мой рот слегка изгибается. — Просто думаю, насколько это будет трагично, когда ты вернёшься в город и больше никогда не получишь такие свежие суши.
Я собираю тарелки, а она следует за мной с бокалами для вина.
— Поиск работы идёт успешно? — спрашиваю я небрежно, ополаскивая посуду.
— Пока ничего серьёзного, — признается она. — Но я знаю, что есть подходящая работа. На этот раз я не соглашусь на первую клюющую рыбу.
— Хорошо, — я смотрю на неё через плечо. — Ты слишком умна для этого.
Выражение её лица смягчается.
— Откуда ты знаешь? — она шепчет. — Ты знаешь меня всего несколько недель.
«Недостаточно долго».
«Достаточно долго, чтобы понять, что я жду оправданий, чтобы увидеть тебя. Достаточно долго, чтобы знать, что, когда ты уйдёшь, дом будет казаться пустым. Достаточно долго, чтобы понять, что у меня уже проблемы».