Аттикус фыркает. Кеннет молча поднимает свой бокал в знак согласия.
Лиз выходит вперёд, одаривая меня яркой улыбкой.
— Очень приятно познакомиться, Кэтрин.
— Пожалуйста, зовите меня Кэт, — слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю их остановить, и я тут же жалею, что звучу так формально. Как будто я на совещании. Как будто я не стою босиком на пляже, притворяясь, что моя жизнь сейчас не горит в разных метафорических смыслах.
Когда это я снова стала неуклюжей?
Раньше я проводила презентации перед целыми советами директоров, не моргнув глазом.
Теперь меня пугают люди в шлёпанцах.
Эллиот смотрит на меня так, будто проверяет, как дела, ничего не спрашивая. Этот глупый мягкий, внимательный взгляд, который он иногда делает. Как будто я важна. Как будто я не просто проблема, которую он временно помогает решить.
Опасно. Снова.
— Я пойду за напитками, — он уже поворачивается к ларькам, когда останавливается, заглядывая мне через плечо. — Что тебе нужно?
— О, я могу пойти с…
— Чепуха, — он легко перебивает меня, как будто знает, что я буду спорить. — Оставайся. Расслабься. Ты мой гость.
Мой гость.
Ага. Притворные свидания. Защитный акт. Полезная ситуация с соседкой-ведьмой.
Больше ничего.
Он снова подходит ближе, слишком близко, и, подняв руку, заправляет прядь волос за моё ухо, словно это самое естественное на свете. Его пальцы задерживаются на секунду дольше, чем нужно.
Его большой палец едва касается моей челюсти, и все моё тело забывает, что такое язык. Шум вечеринки на мгновение затихает. У меня перехватывает дыхание.
Взгляд Эллиота скользит по моим губам.
О нет.
Абсолютно нет.
Вот тут мне следует отступить. Пошутить. Сказать что-нибудь саркастическое и эмоционально безопасное.
Вместо этого я слегка приподнимаю подбородок.
В самый раз.
Ошибка. Определённо ошибка.
Воздух между нами сжимается, как натянутая нить.
Он наклоняется ближе.
Ближе.
И я клянусь, я чувствую, как пространство между нами сжимается во что-то, что не является фальшивкой.
Потом он останавливается.
Как будто он помнит.
Как будто я помню.
Лето заканчивается.
И когда лето заканчивается, я ухожу вместе с ним.
Одного поцелуя было достаточно, чтобы преследовать меня во снах каждую ночь. Если бы я позволила себе целовать Эллиота, я бы, наверное, не смогла остановиться. Не знаю, смогла бы я выбрать между ним и своей будущей карьерой.
Он тихо выдыхает, на его лице появляется что-то нечитаемое, затем отступает, как ни в чем не бывало.
— Что-нибудь сладкое, — выдавливаю я, голос мой раздражающе ровный, учитывая, что вся моя нервная система только что пыталась броситься в океан.
Его губы изогнулись.
— Что-нибудь сладкое для моей маленькой Рен.
Это прозвище слишком легко проникает в меня.
Тёплое. Знакомое. Собственническое, в таком смысле, который я точно не собираюсь объяснять.
Он поворачивается и уходит.
Песок шевелится под его ногами, оставляя за собой след, словно ему никогда не суждено было здесь оставаться.
Позади меня доносится забавный голос Лиз.
— Не волнуйся, — говорит она. — Мы не кусаемся…