— И вы считаете, что это просто случайность? — спросил он. — Мне никто не пытался… убить?
— Ни в коем случае. Даже думать об этом забудьте, Тихиро-сан, — сказал я. — Однако случайность крайне неприятная. Судя по вашему анамнезу, в ваш организм попало сразу огромное количество таких препаратов. Смотрите, сначала вы прошли курс химиотерапии платиной. Так?
— Верно, — кивнул он.
— Затем у вас развилась почечная недостаточность, и вы уже больше года принимаете мочегонные — петлевые диуретики. А именно фуросемид и торасемид.
— Да, но курс уже заканчивается, мои почки почти восстановились, — отметил он.
— Это хорошо, что курс заканчивается. Потому что эти мочегонки внесли свой вклад в повреждение уха.
— А какая связь, не постесняюсь спросить, между мочой и ухом? — усмехнулся Тихиро Кодзаки.
— Связи никакой. Просто почти любой препарат неоднороден. Химическое вещество — как снежинка. Одним концом действует на больной орган, а другим может навредить другим. И «снежинка» ваших мочегонок идеально подходит для повреждения внутреннего уха.
— Понятно, — кивнул он. — Хорошо, что я уже заканчиваю курс.
— Нет-нет, не спешите, Тихиро-сан, — помотал головой я. — Это ещё не всё.
При использовании «анализа» я заметил, что в лёгких больного остались небольшие уплотнения. Сначала я напрягся, решив, что это метастазы. Однако вскоре обнаружил, что это последствия пневмонии.
— Я слышу, как вы тяжело дышите, — солгал я, чтобы подойти к интересующей меня теме. — У вас недавно была пневмония?
— Точно, Кацураги-сан. Но была она месяца три назад.
— В системе об этом данных нет. Вы обращались в частную клинику?
— Вы видите меня насквозь, — улыбнулся он.
Тихиро даже не представляет, насколько он прав.
— Не помните, какой антибиотик вам там давали? — спросил я.
Пациент замолчал, пытаясь вспомнить название.
— Какой-то «мицин». Полное название не помню, — ответил Тихиро Кодзаки. — Но у меня брали посев мокроты и проверяли чувствительность бактерий к антибиотикам. Сказали, что кроме этого препарата больше никакой не подойдёт.
— Я уже догадался, о чём речь. Видимо, это был антибиотик из группы аминогликозидов. Да уж, Тихиро-сан, вы меня простите, конечно, но вынужден сказать, что с удачей у вас совсем туго.
— Только не говорите, что и эти препараты действуют на уши…
— Ещё как действуют. Чуть ли не сильнее, чем все остальные. Существует много клинических примеров, когда люди теряли слух из-за приёма аминогликозидных антибиотиков. А уж вы собрали полный комплект. Как говорится в покере — фулл хаус.
— Надо запомнить на будущее, — он принялся записывать в блокнот названия препаратов. — Платина, фуросемид, аминогликозиды… Что-то ещё?
— Надеюсь, что да. Если, конечно, вы не принимаете аспирин.
— Ацетилсалициловую кислоту? — уточнил Тихиро. — Принимаю, мне назначали для разжижения крови. И её тоже придётся отменить?
— Нет уж, она, конечно, тоже действует на клетки слухового анализатора, но её убирать не стоит. В одиночку она вреда вам не причинит. Теперь точно всё. В будущем, Тихиро-сан, когда врачи будут назначать вам лекарства, обязательно уточняйте, что у вас уже был случай с ототоксичностью. Тогда специалист подумает дважды, прежде чем добавить лишние таблетки.