— Всё правильно, — сказала Инодзаки Шихо. — Живот его не беспокоит. Причём уже давно. Мы полностью стабилизировали его состояние.
— Так, стоп! — перебил её я.
А вот и первая зацепка!
— Судя по вашей формулировке, проблемы с животом всё-таки были, но давно, — подытожил я. — Верно?
— Конечно, Кацураги-сан, ещё как были! — воскликнула женщина. — Мы не знали, как спасаться. Томура тогда проводил сутки в лаборатории, потому что заведующий не позволял ему выйти на больничный. Пришлось разбираться без вмешательства врачей.
Чёртов Канамори Ринтаро умудрился стольким людям здоровье загубить! Хорошо всё-таки, что я поспособствовал его увольнению. И дело даже не в личной мести. Просто теперь он не сможет навредить другим людям.
— Так, и на что жаловался ваш муж в тот период? — продолжил извлекать утерянный анамнез я.
— Это было почти год назад, — ответила Шихо. — Поначалу он просто жаловался на боли в животе. Мы думали, что развился гастрит из-за плохого питания. Обеденных перерывов-то в лаборатории почти нет!
— Где были боли? Не помните? — распластавшись на столе, крикнула в трубку Тачибана Каори.
— Ой… Кажется, в основном — в боку. То ли в левом, то ли в правом. Точно уже не скажу. Но точно помню, что через неделю после начала болезни у него началась диарея! В туалет бегал по несколько раз в день.
— А про цвет кала он вам ничего не говорил? — добавила вопрос Тачибана.
— Нет, конечно. Кто о таком станет расска… Хотя… Нет, погодите! Говорил! Правда, говорил. Когда у него была температура, он однажды вышел из туалета и сказал, что сходил кровью. Списал всё на геморрой. Но геморроя у него никогда не было!
Кровью, значит? Похоже, именно тогда и началось кровотечение из язв. И оно явно началось в кишечнике, а не в желудке. В противном случае, кал был бы чёрным, и несведущий больной вряд ли бы догадался, что перед ним окислённая желудочным соком кровь.
Я понял, что больше мы из женщины ничего не вытянем. Дальше на разговор с ней переключилась Тачибана, и Инодзаки Шихо начала ходить вокруг да около. Одно и то же: боль, температура, диарея, кровь. А потом состояние нормализовалось.
Это не болезнь Крона. Всю клиническую картину уничтожило одно слово.
Температура.
— Вы думаете о том же, о чём и я, Окабэ-сан? — обратился я к инфекционисту.
— Какая-то кишечная инфекция, — предположил он.
— Верно, инфекция.
— Но на брюшной тиф непохоже, — задумался мужчина.
— А это и не он, — помотал головой я, а затем обратился к членам консилиума. — Коллеги! Прошу подождать меня десять минут. Я ещё раз осмотрю пациента и вернусь. Кажется, я понял, что случилось с нашим больным.
Быстрым шагом я промчался до реанимационного отделения, куда уже завезли кушетку с Инодзаки, вернувшегося с МРТ головного мозга.
Ну что, «клеточный анализ»? Пришло время ещё раз тобой злоупотребить.
Эта сила жрала непомерное количество жизненной энергии, но возможности пожадничать у меня не было. Я пробежался взглядом по кишечнику Инодзаки, рассматривая каждую бактерию, что обитала в нём.
И нашёл кое-что. Но не бактерию, и даже не червя. Это было совсем другое существо, но по размерам оно почти не отличалось от любого микроорганизма.