— Однако для начала мне нужно понять, из-за чего вообще заварилась эта каша, — добавил главный врач. — Кацураги-сан у вас есть хоть какие-то предположения, почему министерство здравоохранения выслало нам такое требование?
Подробности мне рассказывать не хотелось, однако лгать тоже не стоит. Очевидно, что вся верхушка клиники на моей стороне. Худшее, что я сейчас могу сделать, это скрыть от них наличие у меня врага среди чиновников.
— Кацураги-сан, вы можете мне довериться, — сказал Акихибэ Шотаро. — Нет, вы обязаны мне верить, иначе я ничего не смогу сделать, чтобы помочь вам!
— Я верю вам, Акихибэ-сан, — кивнул я. — А потому скажу — никакого отношения к моей медицинской деятельности эта ситуация не имеет. В своей личной жизни я перешёл дорогу влиятельному человеку.
— Кто он? — спросил главный врач.
— Имя называть не стану, — помотал головой я. — Я не хочу опускаться до его уровня и использовать свои связи для нанесения вреда этому человеку.
— Понятно, — вздохнул Акихибэ Шотаро. — Очень благородно с вашей стороны, Кацураги-сан. Я так понимаю, ваш противник работает в министерстве?
— Да, это так. Но не в здравоохранении, — уточнил я. — Акихибэ-сан, даже если я назову вам имя этого человека и его должность — что это изменит? Вы ответите на письмо из министерства словами: «Поскольку тот-то, работающий, тем-то ведёт вражду с Кацураги Тендо, мы проигнорируем ваш приказ и не станем увольнять своего сотрудника?».
— Согласен с Кацураги-саном, — кивнул Ватанабэ Кайто. — Звучит, как полный бред. Вот угораздило же вас насолить кому-то столь влиятельному!
— Ватанабэ-сан, возможно, вы ещё не поняли, но я не привык лебезить перед людьми, которых не уважаю, — заявил я.
Да, это было совсем не по-японски. Но отказываться от наработанных ещё в России принципов я не намерен. Моя личность и гроша не будет стоить, если я буду прогибаться под каждого встречного начальника или чиновника.
К примеру, я глубоко уважаю Эитиро Кагами, Акихибэ Шотаро и даже Ватанабэ Кайто, хотя последний — весьма специфичный человек. Однако я никогда не выказывал уважения бывшему главному врачу — Ягами Тэцуро. И вёл против него борьбу до тех пор, пока ублюдка не уволили вместе со всей его шайкой.
И я мысленно повторил для себя ещё раз: «Это — дело принципа. Сдаваться я не собираюсь».
— Ну, я не стану осуждать ваше мировоззрение, Кацураги-сан, — пожал плечами Акихибэ Шотаро. — Однако нам нужно решить, как ответить на это письмо. Я собираюсь выразить несогласие и оспорить приказ министерства здравоохранения.
— На мой взгляд, аргументы против их мнения очевидны, — ответил я. — Достаточно сказать, что они не приводят причин. Не дают оснований для увольнения. Разве это не очевидно?
— Согласен с вами, Кацураги-сан, — кивнул Акихибэ Шотаро. — Но подумайте, не боитесь ли вы, что после такого ответа они найдут причины для вашего отстранения? Поймите, у министерства есть власть не просто повлиять на ваше увольнение, но и лишить вас лицензии. Вы можете потерять возможность работать врачом! Навсегда.
— Я не боюсь, — помотал головой я. — Формулируйте письмо именно так, я согласен. Посмотрим, чем они захотят ударить в ответ.