— Выглядит красиво, удобные, но не хочу приобретать ботинки по цене космического корабля. Не стоят они того.
Не успел я взять свои домашние тапочки, как появилась Анна Ивановна и зашептала:
— Иван Павлович!
Послышалось покашливание, и из коридора в холл вышел мужчина. Я вздрогнул. Возникло ощущение, что я гляжусь в зеркало, только отражение старше меня лет на двадцать.
— Да уж, — усмехнулся незнакомец, — тест ДНК делать не понадобится. Рад знакомству, Иван. Я ваш папа.
— С младенчества считаю себя сыном Павла Ивановича Подушкина, — спокойно ответил я. — У вас есть какие-то документы, подтверждающие ваши слова об отцовстве?
— Конечно, нет, — усмехнулся не пойми откуда возникший папаша. — Продолжим стоять в прихожей или сядем где-нибудь?
— Проходите в кабинет, — предложил я. — Боря!
Батлер вынырнул из коридора.
— Слушаю.
— Будьте добры, — тихо произнес я, — проводите гостя в рабочую комнату. Помою руки и присоединюсь к вам.
— Пожалуйста, проследуйте за мной, — распорядился батлер. — Чай, кофе?
Роман украсился американской «унитазной» улыбкой.
— Капучино, если не составит труда его сделать.
Почему я снабдил слово «улыбка» сравнением с сантехническим оборудованием? Клыки у Баратынского — такие белые, блестящие, ну прямо как фарфоровый бачок, старательно вымытый усердным человеком.
Когда гость ушел вместе с Борисом, я вынул телефон, набрал отлично знакомый номер и сказал:
— Он уже здесь. Приезжай. — Потом я пошагал в кабинет, по дороге заглянул в кухню и сказал Анне Ивановне: — Гость хочет капучино. А мне чаю, пожалуйста.
— Поняла, — тихо ответила домработница, — подам в наилучшем виде.
Глава тринадцатая
— Ванечка, — ласково начал Баратынский, — я безмерно счастлив, что обрел сына!
— Не сочтите за обиду, — остановил я «папочку», — но вы для меня чужой человек. Я считаю своим отцом Павла Ивановича. С ним связаны все мои детские и юношеские воспоминания. У меня был лучший на свете папа, но это не вы.
— Я отсутствовал по уважительной причине: Никки ничего не сообщила о рождении нашего прекрасного ребенка. Я люблю ее до сих пор, сейчас сразу простил за то, что скрыла…
Как правило, я никогда не перебиваю собеседника, даже если он залихватски врет или несет чушь. Но сегодня мое терпение дало сбой. Я не дал гостю договорить.
— Каким образом моя мама могла поставить вас в известность о беременности? Она мне рассказала, что вы исчезли, словно капля воды на раскаленной сковородке. На дворе было советское время, интернет еще не придумали, мобильные телефоны — тоже. Связь с другими странами работала отвратительно. Но даже имей мама возможность быстро и качественно соединиться с человеком в другом государстве, — куда ей звонить? Никаких контактов вы ей не оставили. Не удосужились даже написать короткую записку вроде «улетел в США». Мама понятия не имела, куда ее мужчина подевался.
— Здесь я, — кивнул Роман. — И прошу прощения за то, что не находился рядом с вами в детские годы.
— В отроческие, юношеские и взрослые вас тоже не было, — подчеркнул я. — Разрешите задать вопрос?