— Всего один вопрос, — остановил я поток слов маменьки. — Ты знакома с Сюзанной Оболенской и Ниной Плотниковой?
Маменька закатила глаза.
— Разве могу я помнить всех, кто побывал у меня в доме? Андре Федоров всякий раз с новой пассией появляется, его девицы похожи, как яйца. Один раз я попала в нелепое положение, сказала спутнице Андре: «Рада видеть вас снова». А та, невоспитанная, словно страус, заморгала, прогундосила: «Я впервые тута!» Боже! «Тута»! Где Федоров этих дворняжек находит? Одинаковы лицом, одеждой, прической и простотой языка! Оболенская? Сейчас везде полно врунов и самозванцев. Надин Оболенскую знаю, а Сюзанну — нет.
Тут у маменьки зазвонил телефон. Она глянула на экран и покраснела.
— Баратынский надоел. Когда ты наконец решишь проблему?
Телефон продолжал исполнять бравурную мелодию.
— Да! — рявкнула маменька, отвечая на звонок. — Вы уволены! Сто раз говорила: не впускать этого человека во двор!.. Понятия не имею! Кто начальник охраны? Я?.. Сидит у ворот и плачет? Прекрасно! Вызывайте полицию!.. Мне все равно! — Маман швырнула телефон на пол, раздавила его ногой и зашипела: — Один раз в жизни попросила тебя решить проблему! Один! Я тебя кормлю, одеваю, а где элементарная благодарность?
Я молча ждал, пока накал скандальности маменьки слегка опустится ниже ватерлинии. Не следовало напоминать ей, что после смерти отца я обеспечивал не только себя, но и ее. Да, приобрести ей роскошный особняк и «Бентли» по спецзаказу и организовать перелет в Париж за обновками я не мог, все это маменька обрела, выйдя замуж за Владимира. Но журфиксы и прочие вечеринки она устраивала постоянно, и я их безропотно спонсировал.
— Вава! — перешла в верхний регистр маменька. — Немедленно избавь меня от мужика! Займись наконец хоть каким-то делом!
Я повернулся и молча взялся за ручку двери.
— Давай, давай! — командовала владелица роскошного дома, который ей подарил любящий супруг. — Не мямли! Реши проблему!
— Попытаюсь, — ответил я и ушел, стараясь выглядеть спокойным.
Да, характер у госпожи Адилье непростой. Если вы не выполните ее приказ, то окажетесь в центре скандала. Его мощность и продолжительность зависят от ее настроения, от того, как она поела, чем занималась, побаловала ли себя покупками.
Я уже во втором классе школы сообразил: придя домой с портфелем, в котором лежит дневник с вереницей «двоек», следует сначала внимательно осмотреть прихожую. Если там в кресле лежит армия свертков, а на вешалке висит, например, новая шуба, то можно громко говорить, что у меня за все контрольные «неуды». Маменька лишь рукой махнет и продолжит болтать по телефону с очередной подружкой, рассказывая ей об обновках. Но ежели нигде и намека на новые шмотки нет, то туши свечи, бросай гранаты! Мне достанется за все старые, сегодняшние и еще не совершенные грехи. Меня накажут по полной программе.
Я сел в машину и уехал из поместья, так и не увидев нигде человека, уверяющего, что он мой биологический отец. Может, оно так и есть? Иначе по какой причине маменька нервничает? Я давно взрослый, не стану кидаться незнакомому дядьке на шею с визгом «Папочка! Много лет тебя ждал!». Мама счастливо замужем. Владимир знает, что повел в загс не юную девицу, а даму, неоднократно терявшую девственность. С какой стати маман лишаться покоя? Почему ее так будирует появление господина Баратынского?