— Согласен, Татьяна явно не хочет иметь дело с полицейскими, считает, что в ее ситуации мы лучший вариант. Почему? Ответ: какая-то плохая история в ее биографии есть. Вероятно, женщину когда-то обидели в полиции. А затем начался спектакль с моим, так сказать, кровным папенькой!
— Мы упустили из виду Грызкина. Татьяна процитировала фразу, которую незадолго до смерти ей сказала тетя Галя: «Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, — и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду».
— Об этом человеке мне еще говорила Фёдора, — вспомнил я. — Настала пора познакомиться с ним. Поищи его контакт. И давай наконец окончательно перейдем на «ты». Много лет дружим, а до сих пор то «выкаем» друг другу, то «тыкаем».
— Ну… — замялся Боря, — ну… Иногда «ты», иногда «вы»… Ну, как-то так получается…
Послышался странный звук, и в наш офис медленно вошел Эдик. На сей раз он появился без своего обожаемого плюшевого грызуна.
— А ну вернись! — раздался шепот Анны Ивановны. — Немедленно иди ко мне! Ты что с обувью натворил?
Я перевел взгляд на лапы попугая. Поверьте, пришлось постараться, чтобы не рассмеяться во весь голос. Ботинки, которые мы купили вместе с Борей, были на месте, они закрывали все, так сказать, ступни. А когти… оказались снаружи.
— Господи! — воскликнул батлер. — Милый ты наш друг, каким образом с тобой этакое приключилось?
— Ах безобразники! — впала в раж Анна Ивановна. — Ах негодники! Ах паршивцы! Ну-ка, покажитесь Ивану Павловичу! Пусть хозяин полюбуется на дело ваших лап!
Раздался звук, который издают мелкие камушки, если их медленно высыпать на паркет. Я увидел Демьянку и Лерочку. Их лапы выглядели так же, как у попугая. Понимая, сколь расстроена Анна Ивановна, я изо всех сил постарался удержаться от смеха. Но тот начал душить меня. Пришлось быстро закрыть нижнюю часть лица ладонью и замаскировать припадок хохота под кашель, но получилось плохо.
— Ох! Совсем забыл… — сдавленным голосом произнес Боря. — У меня… э… там… свеча горит.
Окончание фразы батлер произнес, выбегая в коридор. Оставалось лишь размышлять на тему, зачем мой друг и помощник зажег свечу и где он ее раздобыл.
— Что, что, что вы скажете Ивану Павловичу? Он потратил свое драгоценное время и немалые деньги на ботинки для вас, негодников, а вы даже спасибо ему не сказали! — вещала Анна Ивановна.
Я смотрел на обувь, из которой в разные стороны торчали когти Демьянки, Лерочки и Эдика… и через пару секунд все же не сумел удержаться от хохота. Я смеялся, вытирал ладонью слезы, которые катились из глаз, и слушал, как жена Гриши продолжает стыдить тройку разбойников, объяснять им, что обувь стоит денег, а их просто так никому не дают.
Вернулся Боря, он обнял Анну Ивановну и попытался успокоить ее:
— Не беда. Купим всем другие штиблеты.
— Нет! — возмутилась домработница. — Никогда! Сейчас с них остатки обуви сниму — пусть босыми теперь разгуливают. Хватит бросать деньги на ветер.