«Султан, пожалуйста, не надо…» — дрожащим голосом произнесла Маргарита.
— Султан? — переспросил я. — Госпожа Брокина прекрасно знает мужчину!
«Я не хотела ничего плохого, — продолжала доктор, — думала…»
«Решила сдать нас Одеялкину!» — перебил мужчина.
«Подушкину! — всхлипнула врач. — Он сам приехал ко мне в больницу!»
Хриплый голос начал смеяться, потом закашлял.
«Я сразу все рассказала вам, — продолжала Брокина. — Съездила к детективу, как велели, так и поступила. На себя вину взяла, к вам вернулась. Теперь ждать буду, когда арестуют. Честное слово, не вру! Это Никитина к нему пошла! Из-за нее все!»
«Взялись дуры на мою голову, — прохрипел Султан.
Я, продолжая слушать разговор, взял телефон и быстро написал сообщение моему другу Семену, с которым у нас существует договор: если я влип в серьезные неприятности, сразу сообщаю ему, что «опять влез куда не надо», и отправляю точный адрес этого «куда не надо».
Беседа тем временем продолжалась. Султан кашлял, отчаянно злился на Татьяну и Маргариту. Слов он не подбирал, матерился, словно пьяный бомж, хрипел, чихал, орал.
«Танька, где б ты сейчас находилась? В помоях! Кто тебя из полиции вытащил, когда ты кошелек у мужика сперла? Если бы не я, попасть тебе малолетней на зону! Кто потом тебе дал хороший заработок? А? Отвечай, сволочь!»
«Ты», — прошептала Никитина.
«Что, много требовалось от тебя, идиотка? — наседал Султан. — Просто взять ребенка и отвезти его куда скажут. Эка трудность! Или у себя сутки подержать. Сложно, да? Деньги ты хорошие получила. Какого… Подушкин появился? Нахрена ты к нему поперлась? …! …!»
«Я хорошо себя вела! — вдруг взвизгнула Никитина. — И Сюзанну Оболенскую я привела! Она хотела заработать, маме новое пальто купить. Она тоже ребенка везти взялась».
«И не довезла, сбежала, — хрипел Султан, — до сих пор не знаем, куда дрянь подевалась. Это единственный раз, когда ты человека нашла, да и то убогую…».
Экран моего телефона вспыхнул — пришел ответ от Семена: «Мчим. Не лезь на рожон». Я показал телефон Боре, тот молча кивнул.
А в доме тем временем события накалялись.
«Да, благодаря Матвею Филипповичу…»
«Не следует поминать мое имя всуе», — резко оборвал его речь до сих пор молчавший мужчина.
Я сообразил, что роскошный «Мерседес» определенно принадлежит Грызкину.
Возникла тишина, ее в очередной раз прервал Султан:
«Маргарита, кто тебе помог, когда ты, убогая докторишка, ребенка шоколадом отравила? Кто хорошо заплатил одной мамаше, чтобы та распустила слух, будто ее мальчик плитку “Люкса” зашвырнул в коридор? Кто велел старухе захлопнуть пасть? Она ее уже разинула, начала говорить: “Доктор-дура внучку угостила!” Кому ты в панике позвонила?»
«Тебе», — прошептала Брокина.
«Тварь неблагодарная!» — зашелся в очередном припадке кашля Султан.
«Нет! Это вы сволочи! — неожиданно заорала Никитина. — Ритка сдуру малышку угостила, а мне хотелось денег, потому что мать мне вещи редко покупала. Сперла я кошелек! Да, ты нас спасла, но потом заставила возить детей туда-сюда, сама в клиниках не показывалась! Мы с Марго вдвоем работали! Так вот, мы устали! Больше не хотим! Да, я пошла к частному сыщику. Если бы хотела сдать тебя и Грызкина, то шла бы в полицию — сыщик не имеет права никого задерживать. Планировала просто напугать вас. Подушкин приедет к вам с разговором, испугаетесь, нас отпустите… В общем, больше я не рабыня!»