— Сейчас позвоню Брокиной, — пообещал Боря, беря телефон.
Но все попытки связаться с женщиной оказались неудачными.
— Вероятно, Маргарита Львовна ведет прием, — предположил Борис. — Подождем до вечера.
Я встал.
— Предлагаю пообедать, а потом продолжить работу.
Глава четвертая
Не успели мы покинуть офис и войти в квартиру, как раздался сердитый то ли мужской, то ли охрипший женский голос:
— Явились, не запылились! Где шлялись, братья?
Я начал оглядываться по сторонам, Боря посмотрел на вешалку.
— Раздевайсь! — скомандовал все тот же хриплый бас.
Речь лилась с потолка. Я поднял голову и увидел на люстре огромного индюка. От полнейшего изумления я произнес:
— Здрассти.
— Привет, балбес, — ответила птица.
Тут появилась Демьянка.
— Еще одна балда! — констатировал индюк. — Чего притащилась?
В ту же секунду из коридора в холл вышла Лерочка.
— Девочка моя сладенькая! — засюсюкало пернатое. — Котенька милая!
Раздалось хлопанье крыльев, индюк покинул светильник, принялся летать под потолком и петь: «Как у нашей Валечки в носу козявочки…» Мы с Борей смотрели на не пойми откуда взявшегося Карузо[3] .
— Это не индюк, — прошептал я.
— Попугай, — объяснила Анна Ивановна, выбегая в холл. — Огромный-преогромный.
— Как сей экземпляр попал к нам? — осведомился я.
— Гриша! — крикнула домработница.
— Эй! Гриша! — заорала птичка. — А ну вали сюда, иначе по морде схлопочешь!
В холле материализовался наш художник и застыл в молчании.
— Расскажи, где этот ужас откопал, — попросила жена.
— Ну… так… как… вообще… ну… шел… — осторожно начал Григорий, — а… он… ну… плакать… э… э… э…
— Пожалуйста, дяденька, — заныла птица, — миленький, любименький, унеси Эдика! Есть не дают, пить не дают, перья выщипывают! Плохо, плохо мне, жутко плохо мне, мне плохо-плохо! На цепь посадили! Бьют!
Гриша потер затылок.
— Бедолага сидел, весь опутанный веревкой. Ну и… и…
Анна Ивановна всплеснула руками.
— Вы же знаете Гришу! Ежели кто о помощи попросит, то мужу все равно, человек, собака, кот… Он и в прорубь сиганет, чтобы помочь.
— Гриша, — ласково начал я, — где ты птицу раздобыл?
— Поехал утром на рынок кой зачем, — принялся рассказывать супруг Анны. — Погода — мрак! Дождь! Холодно! Услышал плач. А он сидит!
— Где? Уточни, — попросил я.
— На доме, на декоративном кирпиче, ну… такой… наполовину из стены вылезает. Здание ими украшено. Полез. Снял. Домой привез. Он всю дорогу плакал, о себе рассказывал. Сирота Эдик, удрал от злых людей. Иван Павлович, он аккуратный.
— Чистый сортир — лицо квартиры, — высказалась птица.
— Ой! Моя бабушка так говорила! — обрадовалась Анна Ивановна. — Птичка хорошая, с Демьянкой они сразу подружились.
— Жрать хочу, — объявил незваный гость.
— Сначала испугалась — не знаю, чем такого кормить, — вздохнула Анна Ивановна.
— Эдик себя в обиду не даст, — заметил Гриша. — Он сам все нашел. На плите кастрюлю с пловом открыл, от души угостился. А потом в туалет сходил.
— В какой? — изумился я.
— У нас есть уголок задумчивости для попугаев? — задал свой вопрос Боря.
Только полнейшей растерянностью можно объяснить вопрос моего помощника.