Двум из них предстояло умереть вместе с Марией-Терезой, чтобы во дворце Солнца приготовить ей брачное ложе, и они были самыми веселыми, больше всех пели и подбадривали девушку и ее брата. Они чувствовали себя совершенно счастливыми и очень жалели, что Мария-Тереза не разделяет их счастья. И делали все, чтобы убедить ее в этом, описывали радости, ожидавшие ее там, наверху, и с пылкостью новообращенных верующих нахваливали удачу, выпавшую избраннице, которая вскоре станет Койей. На ногах девушки носили тяжелые золотые браслеты, которые мелодично звенели, стучась друг о друга, а в ушах – большие плоские серьги. Ребенок больше не плакал и слушался одевавших его женщин. Ему пообещали, что, если он станет вести себя тихо, его вернут в объятия Марии-Терезы. Сама она тоже, не сопротивляясь, отдала себя в руки мамаконас. Литания, усыпившая слух девушки, усыпила также и ее душу, и она заснула тяжелым колдовским сном, в котором видела брата и он был рядом с ней. Несмотря ни на что, ее все же поддерживала мысль, что родные знают о ее участи, знают, почему ее похитили и куда повезли. Она была уверена, что подобному преступлению не дадут совершиться и их обоих спасут. Малыш Кристобаль сумел догнать ее; так неужели отец и Раймон не смогут сделать то же самое? Если они не вмешались раньше, то лишь потому, что хотели действовать наверняка. И с минуты на минуту она ждала, что нагрянут ее спасители вместе с полицией и солдатами. Тогда все эти дикари убегут к себе в горы и их больше не увидят. И этот страшный сон забудется. Живя надеждой, она не сопротивлялась. Она чувствовала себя беспомощной перед волею судьбы, словно ребенок в томительном ожидании грядущего. И только всхлипываниям маленького Кристобаля удавалось вывести ее из состояния полусонного морока. Супруга Солнца надевает свадебное платье «В жилище Солнца, – пели мамаконас, наверное, в сотый раз, – деревья сгибаются под тяжестью плодов, а когда плоды созревают, ветки сами клонятся к земле, дабы индеец не утруждал себя поднятием руки, чтобы сорвать их. Не плачьте!
Вы будете жить вечно, вечно, вечно! Смерть придет и постучится в дверь дворца земного, гений зла распахнет свои проклятые крыла над нашими лесами, но не плачьте, ибо там, наверху, подле Солнца и Луны, первой законной жены Солнца [45] , и подле Часки [46] , его верного прислужника, вам суждено жить вечно, вечно, вечно!» На надушенные волосы Марии-Терезы надели повязку – царскую борла с бахромой, ниспадавшей до самых глаз, которая придала девушке своеобразную, поистине неземную красоту. Когда ее обнаженное тело соприкоснулось с платьем из кожи летучих мышей, она содрогнулась. Ей показалось, что ее стиснуло что-то липкое и холодное и с этого момента она принадлежит вечной ночи, правит которой Койя – летучая мышь. Потом ее взяли за запястье и надели большой круглый браслет; она посмотрела на него… и узнала. Браслет Золотого Солнца! Теперь ей стало ясно, что смерть ее близка, а это облачение – всего лишь начало агонии. С отчаянием и горечью она вспоминала тот веселый и ужасный час, когда она впервые увидела браслет, шуточки, предметом которых он стал, тетушку Агнессу, страшно перепугавшуюся при его виде, дуэнью Ирен, которая принялась торопливо креститься, скептицизм ее отца и влюбленность Раймона! Где-то сейчас они все? Почему не приходят за ней? Чего они ждут? Почему медлят? Ведь время не ждет! Не ждет!.. Мария-Тереза протянула руки к неведомым спасителям, но никто так и не пришел на помощь, и она заключила в объятия маленького Кристобаля, которого привели к ней облаченным в зловещий наряд из кожи ночного летуна. Увидев малыша в одежде из того же страшного материала, что и ее платье, она горько посетовала на безвинную жертву, которой суждено стать ее брату. Она хотела поговорить с хранителями храма, что подошли к ней, покачивая своими непомерно большими уродливыми черепами. Ах, это ведь они выскочили из захоронения в huacas перед ней и Раймоном, выскочили из могильной ямы и теперь собирались утащить туда и ее! Это они караулили ее за дверью балкона! И что бы там ни говорила ее горничная Конша, не она подобрала на прибрежном песке браслет Золотого Солнца!..Это они! Они, ибо уже тогда она принадлежала им, уже тогда была им обещана, они получили в свои отвратительные костлявые ручки браслет Золотого Солнца, сброшенный с ее руки! И снова вернули ей это обручье, гнетущее больше, чем цепи приговоренного к смерти! Ах, разве могла она их не узнать! Вот череп-фуражка! Череп – сахарная голова и череп-чемоданчик. Если бы только они могли остановиться, перестать раскачиваться как неумолимый маятник времени! Она бы поговорила с ними, и, возможно, они бы ее поняли. Но они не останавливаются! Не останавливаются! Тогда, не глядя на них, ибо постоянное раскачивание трех страшных черепов одурманивало ее и усыпляло, она сказала им, что готова умереть в соответствии с обрядом, как положено Супруге Солнца, но с условием, что они не причинят зла мальчику! И доставят его живым и здоровым в Лиму. – Я не хочу расставаться с Марией-Терезой! Не хочу покидать Марию-Терезу!