Кайто, видимо, тоже это понимал, потому что согласился на наш вариант. В конце концов, с нами же был робот, которому азиат доверял, кажется, больше, чем кому-то ещё из экипажа. И небезосновательно, надо признать — в каких-то аспектах, например, хладнокровии и расчётливости, Жи действительно давал любому из нас сто очков вперёд. Даже мне. Ну, мне, может, не сто, может семьдесят… Или даже шестьдесят…
Кори ювелирно подвела корабль к объекту ноль восемь прямо впритирочку — настолько близко, что боковые камеры внешнего обзора даже не смогли сфокусироваться на остатках станции, слишком малое расстояния было теперь. Как девушка умудрилась это сделать, для меня так и осталось загадкой, ведь ей, считай, вслепую пришлось управлять маневровыми двигателями и только глухой звук столкновения борта корабля с остатками станции мог ей подсказать, что она переборщила…
Но она не переборщила. Она не просто умела управлять своим кораблём, она его буквально чувствовала, как продолжение собственного тела.
Говорю же — вокруг меня собрались профессионалы своего дела. Вернее, своих дел. У каждого — своё.
Пока мы в шлюзе надевали скафандры и помогали друг другу с их закреплением, Жи замер истуканом возле внешней двери, всем своим видом демонстрируя, что только нас и ждёт. Будь я всё ещё командиром «Мёртвого эхо», а остальные — моим отрядом, я бы отправил Жи вперёд, на разведку. Чтобы к тому моменту, как мы наконец экипируемся в громоздкие и неудобные в обычных условиях скафандры, робот успел исследовать станцию изнутри и доложить обо всем, что увидел, или чего не увидел. В том числе и о противниках, если вдруг они там есть, если вдруг каким-то чудом они умудрились существовать в условиях всё равно что открытого космоса. А то и сразу же устранить их, поскольку в условиях отсутствия атмосферы и гравитации робот будет чувствовать себя намного увереннее, чем самый тренированный человек.
Но я больше не командир «Мёртвого эхо». Экипаж «Затерянных звёзд» — не тот мой отряд. И уж тем более Жи — не мой личный робот. Он вообще ничей робот, свой собственный, и его первая директива по-прежнему гласила «Никаких неизвестных людей». Если бы не объективные результаты сканирования остатков станции, которые однозначно утверждали, что ничего живого и теплокровного там не имеется, он бы вообще наотрез отказался туда идти. Сама по себе возможность того, что там могут быть люди, уже ставила крест на затее, так что нам, можно сказать, повезло.
Я прошёл мимо всех участников экспедиции, проверил все скафандры, убедился, что всё в порядке, и повесил на шею ремень бластера — оружие решили с собой всё-таки взять. Не только и не столько против персонала станции, которого, как мы уже выяснили, там нет, сколько против вероятных защитных систем. В том объёме, что остался от станции после неведомого катаклизма, конечно, много охраны не разместишь, но на какие-нибудь мины или лёгкие турели мы вполне можем наткнуться.
— Кори, мы готовы! — отрапортовал я, и Кори тут же ответила:
— Поняла. Можно выходить.
— Все слышали? — я обвёл всех взглядом. — Кайто, закрывай глаза. Магнус, дверь.