Вопль Гаргоса по общему каналу невозможно передать словами. Кайто тоже заорал, но уже от страха, и даже я поморщился и на автомате уменьшил громкость динамиков в своём скафандре. Оно и понятно — бронескафы они только снаружи защищены от таких вещей, как электрические разряды, ведь представляют из себя замкнутый контур. Как только в этом контуре образуется дыра, как только ток, минуя кокон экзоскелета, попадает на внутренние системы, не предназначенные для двойного напряжения, как только вся проводка внутри начинает дымиться и гореть, выделяя удушливый дым, а все конечности, которых касается хотя бы что-то металлическое, превращаются в дополнительные проводники… Ещё не так заорёшь.
Впрочем, вопль длился недолго. Буквально через две секунды он превратился в надсадный хрип, а через три — окончательно стих. Слишком высокое напряжение для того, чтобы выдержать его дольше, ни мозг не справится, ни сердце.
Гаргос перестал дёргаться и остановился на одном месте, медленно вращаясь вокруг своей оси. Одна его рука продолжала сжимать конечность Жи, и робот неторопливо, будто рисуясь, перетёк к ней и, пользуясь всеми тремя свободными, принялся неторопливо разжимать сведённые электрической судорогой приводов пальцы бронескафа.
— Можно вылезать, — констатировал я, переводя взгляд на Кайто и закидывая наконец перезаряженный бластер за спину. — Всё закончилось. Магнус?
— Я цел! — ответил здоровяк из-за стены. — Даже не задело.
— Что у вас там произошло? — заговорил капитан в комлинке, и я внезапно понял, что всё то время, которое Жи потратил на бандитов, от тех, кто остался на борту «Затерянных звёзд», не донеслось ни слова.
Хотя ладно, тут времени-то семь секунд прошло… Это только в моём восприятии, в восприятии того, кто привык к подобным движухам, всё растянулось на условные полторы минуты, за которые я успел и как следует рассмотреть, что происходит, и даже прикинуть дальнейшие варианты развития событий… Остальные-то, наверное, и испугаться толком не успели.
— Всё нормально! — ответил я, подплывая к Жи, который почти закончил освобождаться. — Жи решил проблему. Гаргоса и его прихвостней больше нет.
— Это как? — не понял капитан. — Жи их убил?
— Именно так! — подтвердил я. — Так что всё самое страшное позади. Да, Жи?
— Отрицательно! — неожиданно ответил робот, разжал последний стальной палец и освободился. — Страшное не позади.
— Поясни? — прогудел, подлетая, Магнус.
— Я фиксирую аномальный рост температуры в реакторе Гаргоса, — буднично произнёс робот. — Видимо, мои действия с проводом привели к нарушению системы охлаждения.
— И что это значит? — не поняла Пиявка, которая слушала нас в комлинке.
— Это значит, что очень скоро он нахрен взорвётся, — ответил я. — И не только он, а ещё два таких же реактора на его подельниках взорвутся тоже!
Глава 26
Что-то зачастил я в последнее время оказываться в замкнутых пространствах наедине с норовящими взорваться реакторами… Сначала первый и последний в моей жизни стажёр и его растерянное «Упс», когда он перерезал трубы хладагента. Потом — «Навуходоносор» и свихнувшийся Семецкий, который предпочёл сгореть в ядерном пламени, но не отдать нам свою «прелесть»…