А вот люди — нет.
Поэтому Гаргос, уже знающий, чего ожидать от робота, в последний момент перехватил руку робота своей клешней, остановив бур в дециметре от оболочки бронескафа.
— Хер ты угадал, железяка грёбаная! — процедил он сквозь зубы. — Я, сука, знаю, что ты задумал!
И он потянул на себя, буквально стаскивая Жи со своей спины!
Приводы скафа завизжали так громко, что этот звук даже по броне передался в микрофоны и донёсся до наших ушей через общий эфир!
Жи упёрся обеими ногами в плечи и спину бронескафа, но всё равно по сантиметру, по дециметру его лапы скользили по броне, сдирая чёрную краску, под которой блестело всё то же самое лазерное покрытие!
В конце концов, сколько лет Жи… А сколько бронескафам. Нет ничего удивительного, что приводы экзоскелетов оказались мощнее, чем робот, которому больше полувека. Ещё немного — и он просто стащит Жи со спины и растянет перед собой огромными бронированными клешнями, распиная его без всякого креста! А то и вовсе оторвёт к херам конечности, превращая робота в бесполезный хлам!
Когда бьются такие исполины, обычным людям рядом делать нечего. Зашибут — и не заметят даже.
Но я же не рядом.
Поэтому я быстро скинул с себя ремень бластера, с которым, конечно же, не расставался, перевёл его в режим луча, прицелился в реакторный блок на спине Гаргоса и выжал спуск. И не отпускал его.
Расчёт был прост — если Гаргос перегрузил реактор заполошными выстрелами лучемёта, то и напряжённость щита должна была просесть тоже. И, возможно, я смогу его перегрузить раньше, чем энергия снова хлынет в него потоком, делая его непробиваемым. И если это случится, и я смогу повредить реакторный блок, то бронескаф Гаргоса натурально превратится в неподвижный железный гроб!
Луч бластера (который называть «лучом» было бы на самом деле намного правомернее, чем выстрел лучемёта, ведь он состоял из непрерывного потока пусть и относительно холодной, но все же плазмы) упёрся в голубоватую преграду в сантиметре от реакторного блока и начал плясать и виться на ней, растекаясь по выпуклой поверхности, как капля масла по поверхности воды. Края плазменного облака яростно светились, выжигая глаза даже через автоматически затемнившийся визор, а вокруг точки контакта уже начали образовываться видимые облачка сгустившегося газа…
И щит не выдержал. За мгновение до того, как батарея бластера опустела, щит моргнул, всего на мгновение отключившись из-за очередной перегрузки, но этого хватило. Поток плазмы ударил в броню реакторного блока, и почти половину секунды грыз её, прожигая и проплавляя. Ещё чуть-чуть и…
А потом батарея у меня кончилась.
Я потянулся за второй, чтобы попробовать ещё раз, хотя уже понимал, что за то время, пока я перезаряжаюсь надутыми пальцами-сосисками в гражданском скафандре, щит восстановится полностью и пробить его вторично мне не светит…
Но это и не нужно было.
Жи, продолжая цепляться за спину Гаргоса одной ногой, оторвал вторую, вытянул её в сторону, на мгновение застыв в позе, которую человек и принять бы никогда не смог в силу физиологических ограничений, — и дотянулся до ближайшего к нему предмета. До того самого провода от реакторного блока второго убитого бандита. Стальные пальцы сомкнулись на нем, и в мгновение ока метнулись к спине Гаргоса и вонзили конец провода точно в то же самое место, куда только что стрелял я.