В голову, как назло, ничего не лезет. Папенька у меня пуганный, чем я только уже не грозилась. У отца, можно сказать, иммунитет на моникпуляции, как однажды выразился Игнис.
— Моника!
Крик, больше похожий на громкое шипение, застаёт меня в нескольких метрах от цели. Обернувшись, я чуть ли не впечатываюсь носом в декольте Рины. Меня окутывает её мягким цветочным ароматом. И пускай он не ядрёный, но я всё равно отшатываюсь. Просто потому, что хочу говорить с Риной, а не с её бюстом.
— Моника, караул! — громким шёпотом вещает подруга.
Благо музыканты отрабатывают свой гонорар на совесть — музыка глушит все тревожные нотки, звучащие в голосе Рины.
— И почему я не удивлена, — успокаивающе выдыхаю я.
Бросаю тоскливый взгляд в сторону папы, который хоть и замечает меня, делает вид, что не имеет ко мне никакого отношения. Он всегда так поступает, когда понимает, что я собираюсь его пытать.
— Что у тебя случилось? — Возвращаю взгляд Рине. — Это не подождёт? Мне нужно бал контролировать.
— А я не знаю, насколько серьёзная случайность приключилась, — всплёскивает руками подруга. Растерянно озирается, будто приценивается, насколько масштабна её трагедия по сравнению с балом. — Тут такое дело… — Рина снова смотрит на меня, и вдруг её лицо озаряется восторженной улыбкой. — Моника, шикарное платье, кстати! Я тебе давно говорила, что ты та редкость, которой подойдёт генеральский фасон. И цвет очень твой!
— Рина, — цежу я угрожающе. — Что у тебя случилось?
— Тут такое дело. — Подруга закусывает губу. — Я сегодня собиралась на бал и делала это заранее, чтобы не опоздать. Так вот, у меня в итоге осталось время, а в башню поднялся магистр Фура. Мы с ним покидали карты на судьбу, поспорили о влиянии созвездий на характер людей, слово за слово, и я не заметила, как время пролетело…
— Но ты же здесь, не опоздала, — перебиваю её.
— Да-а-а… Но я вроде как забыла закрыть дверь в башню, — ковыряя носком паркет и разглядывая потолок, докладывает Рина.
— И? — Руками показываю, чтобы продолжала, и тут же осекаюсь. — Флюмосята?
— Ага, — огорчённо выдыхает Рина. — Я видела одного, когда выходила проветриться.
— Всеединая, Рина, мне не Барсуки надо было бояться, а тебя! — выпаливаю я гневным шёпотом.
Хватаю подругу за запястье и тащу за собой так, что Рина, должно быть, развевается за моей спиной паническим флагом.
— Моника? — слышу окрик отца.
Вместо ответа я оглядываюсь и награждаю его нашим фирменным рашевским взглядом. Мол, стоять на месте, никуда не деваться. Решу цветочную проблему и быстро вернусь. Игнис как раз запустил в воздух первые иллюзии, рассказывающие о традициях драконов. Воздух в зале наполняется магическими искрами от сменяющих друг друга картинок.
— Как ты так умудрилась? — ворчу я на Рину.
— Я не специально, — в искреннем раскаянии отвечает подруга.
Мы буквально вываливаемся в холл, с трудом пробравшись сквозь плотные ряды гостей. Людей и так много, а подходят всё новые и новые. Я не уверена, что хотя бы половина из новоприбывших есть в списках. Видимо, весть о Зимнем бале привела в «Рокмор» не только делегации, но и аристократов разных стран. Мысленно успеваю порадоваться и похвалить себя. Не зря я выбрала фуршетное меню: угощений хватит на всех, даже на такую незапланированную толпу. А ещё… Ещё работает мой план по налаживанию связей. На такой масштаб я даже не рассчитывала. Теперь осталось найти время, когда я смогу всех прибывших окучить. Кошусь на Рину в сомнениях, что оно, время это, у меня будет. Где Росс, когда он так нужен⁈