— Идите, я прослежу, — Мизуки коснулась рукой виска, обозначая связь по импланту.
В самом деле, что-то слишком мы стали полагаться на местные средства связи, а эфир здесь был не просто грязный — перенасыщенный передачами. Токио, все же. В самой префектуре — двадцать миллионов, а в Большом Токио — аж за пятьдесят. И у всех есть средства мобильной связи, не считая радио- и голостанций. Минус урбанизации — достаточно коснуться индикатором полей любого предмета размером с портсигар, и огонек засветится от наводок. Только нашим имплантам это не помеха.
Хитоми собралась, преобразившись в обычную японку из пригорода — джинсы, кроссовки и легкий плащ, под которым однако не было оружия, она сама себе оружие, и столкнуться с моей Кошкой врагу не пожелаешь.
Очередная помойка для встречи была в очередной же заброшке в бедном районе — финансовый кризис заставлял многих покидать свои дома и идти бомжевать. Это в самом мегаполисе земли нет, там даже автостоянки на крышах домов устраивают, такая скученность. А здесь, на окраине, где и днем-то ходить не рекомендуется, были даже заброшенные здания — ну пока сюда застройщики не добрались и не укрупнили город за счет соседних префектур.
— Напомни мне, чтобы мы выбирали более цивилизованные места для встреч, — сказала Хитоми, огибая использованные шприцы и презервативы. Впрочем, в этом свинарнике на улице было полно и другого мусора, народ клал на санпины с прибором.
— Больше народу — меньше кислороду, — сказал я, увернувшись на каблуках от наступления на очередной использованный гондон. — И больше свидетелей.
— Как вот эти? — она кивнула на троицу молодых людей непонятного пола с раскрашенными волосами и в бандитских прикидах, проводивших нас голодными взглядами. Правда, у таких, тех, кто выжил на улицах, присутствует врожденная чуйка — с кем стоит связываться, а с кем нет. Поползновений к нам они не сделали, очко сработало на возможные проблемы.
— Вроде того, — согласился я.
У входа в здание, с заботливо снятыми аборигенами рамами окон и дверями, сидела огромная крыса размером с кошку, пялясь на окружающий мир злобным взглядом. Видимо местный альфа-крыс, охраняющий свою территорию.
— Пшел вон! — махнула рукой на него Хитоми, однако крыс не оценил широкого жеста, зашипел, и, ощерившись, кинулся в атаку.
— А говорят, крысы не летают, — прокомментировал я тушку, перелетевшую через соседний дом от мощного пинка Хитоми.
— Летают все. Все зависит от силы и скорости пенделя, — он брезгливо осмотрела носок кроссовки. — Ну что, пошли?
И она первой шагнула в дверной проем.
— Ну тут и сральник! — она зажала нос рукой. Да уж, запах вызывал не только резь в глазах, но и рвотные позывы.
— Может, от того бомжа? — я махнул рукой в коридор, где валялась груда скомканного тряпья, скрывающая очертания человеческой фигуры.
— Если только он не сдох и вонять не начал.
— Вроде не сдох, — я посмотрел на больную ауру человеческого существа, человеком назвать это было трудно.
— Но воняет, как будто трижды сдох и обосрался при этом, — сморщила нос Хитоми. — Пошли наверх!