— Заткнитесь все! — снова пришлось мне рычать, и это опять немного остудило пыл негодников.
И хотя я отлично понимал бесят, да и сам с радостью бы иссёк засранцев розгами, но сейчас дело обстояло куда серьёзнее подростковых дрязг. Придётся как-то втолковать им всем, что эмоции иногда нужно отложить в сторону и действовать так, как требует ситуация, несмотря на все разногласия.
— Короче, парни, — серьёзным тоном объявил я. — У меня нет времени устраивать вам мир, дружбу, жвачку, потому что мы отправляемся на олимпиаду уже завтра. И если вы не хотите очень громко обосраться на всю Империю, советую засунуть свои разногласия куда поглубже и сосредоточиться на задании!
Моя речь заставила всех… нет, не примириться. Чуточку охренеть скорее. Пришлось немного поменять подход, так что я сейчас разговаривал с этими юношами как со взрослыми бойцами перед крайне опасным заданием.
В любом коллективе есть склоки и всякие претензии. Даже откровенные конфликты. Но когда ты знаешь, что этот засранец, которому очень хочется начистить морду, должен прикрывать твою спину и от него зависит твоя жизнь, как и его жизнь зависит от тебя… То склоки как-то отодвигаются на второй план.
Вот вернёмся — и будем дальше предъявлять друг другу претензии. Так работают профессионалы, и не только военного ремесла. Врач не может отказаться работать с ненавистным коллегой, когда от их слаженных действий зависит жизнь пациента, например. А актёры вынуждены гармонично отыграть лучших друзей или страстных любовников, даже если в жизни ненавидят друг друга всей душой.
Короче, я выбрал разговаривать с ними по-взрослому. Но пока что получалось не слишком хорошо, потому что руку поднял Саня.
— Да, — кивнул я.
— Сергей Викторович, лучше отказаться от олимпиады! — заявил он. — С этими упырями всё равно ни хрена не выиграем!
— Ха! — откинулся на стуле Юра. — С такой мелочью, как вы, там точно делать нечего. Я за!
— И я! — хмыкнул Егор.
— И я!
— Я тоже!
Один за другим парни начали с удивительным единодушием соглашаться с Саней. Даже Тихомир молчаливо поднял руку. И только Артур действительно расстроился и опустил голову. Наверное, уже решил, что ни на какую олимпиаду он не поедет.
— Значит, действовать вместе вы всё-таки можете, верно? — усмехнулся я. — Нельзя отказаться.
Парни нахмурились. Открыто перечить мне они не смели, но сразу видно, что не примирились. Что ж, раз по-взрослому, так по-взрослому… Помимо общей задачи есть и другие рычаги, причём куда более действенные.
Я отложил указку, сейчас она мне только помешает. Подошёл ближе к партам и начал говорить чуть тише.
— Буду с вами откровенным… — я посмотрел в глаза каждому из них, даже Тихомиру, который чуть повернулся в мою сторону. — Эта олимпиада будет не просто первой в истории нашей академии. Она будет решающей для её судьбы. Мы не можем отказаться. И не можем проиграть. Иначе…
Я сделал паузу и тихо вздохнул, потому что не так уж просто говорить детям правду. Ведь хотелось их оградить от внешних нападок, чтобы они спокойно учились и занимались своими делами. Ссорились, мирились, ругались и даже дрались иногда. Но сейчас на плечи этих ребят взвалилась очень большая ответственность и придётся приоткрыть их глаза.