А ты создан как раз для этого, не так ли? Тварь молча кивнула. Дафид перевел дыхание. Однажды, в студенческие годы, он услышал на лекции по этике выражение «моральная тошнота». Сейчас оно вспомнилось так явственно, словно это было вчера. Тогда он его не понимал. – Мне нужна твоя помощь, – сказал он. – Я прошу тебя помочь. Зайди поговорить, когда закончишь. – Зайду, – сказало существо. Дафид похлопал Джеллита по плечу, так, будто он был тем, чем казался. Направляясь через арку в сторону своей комнаты, своего садика, он гадал, сколько еще раз мир подставит ему подножку. * * * Рой возвращался к сотрудникам, наполняясь облегчением. Увидев Дафида, он подумал, что тот обнаружил его способ пересылки сообщений. Что еще одна смерть толкнула Дафида к безрассудной мести. А тут, оказывается, вот что, и это – повод для радости. «Рано или поздно он узнает, и его ненависть вернется», – говорит Джеллит, но Илси и Эмир его не поддерживают. Если бы рой предвидел появление Дафида, он запасся бы подходящими феромонами. Постарался бы успокоить волнение его разума, заставил бы его прислушаться к голосу рассудка, повлиял бы на него, возвращая его туда, где они были, когда рой жил в Илси Янин. «Соблазнил бы его, – тихо, словно издалека, слышится голос Эмир. – Вот нужное слово: „соблазнить“». – Все нормально, босс? – спрашивает Бран, возвращая ему моток провода. – Да, – отвечает рой. – Просто прекрасно. Совершенно не о чем беспокоиться. Он возвращается к работе, копаясь в воспоминаниях Джеллита, перерывая его знания и складывая все, чем тот был, в сознании роя. А Илси задумчиво молчит. Илси, чуть ли не единственная, кто ощутил принесенную Дафидом любовь. Почти понявшая, как долго ждал человек, который сейчас вернулся с просьбой о возвращении дружбы. Илси, быть может, единственная из голосов роя, понимает, как драгоценна эта возможность. Шанс все наладить. Вернуть тех, кем они были. Шанс – пусть слабый, пусть непрочный – на любовь.
Часть третья. Давление среды ведет к конвергенции
Часть третья. Давление среды ведет к конвергенции Птица Аш-Абб, поедающая небо, гнездилась на вершине горы, высоко над равнинами. Ее крылья обнимали мир, клюв был острее обсидиана, а когти из черного льда сдирали плоть со всего, чего касались. «Аш-Абб Ужасная» – так ее называли, и всякого, замеченного ею с неба, ждала верная смерть. Но Ке был умен. Он много дней просидел у подножия горы, неподвижный, как камень, наблюдая, когда просыпается птица и когда она засыпает, когда она улетает и когда возвращается. Так Ке узнал повадки великой птицы. Поняв, в какое время птица не смотрит в его сторону, он взобрался по склону и нашел объедки, оставленные великой птицей, – кости и перья тех, кто погиб, чтобы утолить ее голод. Так Ке узнал, чем питается Аш-Абб. Долгие месяцы взбираясь по склону к гнезду великой птицы, Ке сделался для горы таким же привычным, как камни и деревья, уподобившись диким зверям – медведям, оленям и лисицам. И ему хватило ума стать частью горы, так что великая птица его не увидела. И вот он сел, молча и неподвижно, слушая, как поет великая птица. И так Ке узнал ее песню. Из «Мифов о происхождении»: полевые заметки и аналитические материалы. Под редакцией Ууи Томос 16 Теперь Экур-Ткалал замыкал собой длинную цепь бытия. Хранитель-библиотекарь людской доли, он направлял все действия, затрагивавшие подчиненных ему животных, так же как его самого направлял Моквид из когорты Тханнан, а того – Далкин из когорты Астура, а того – надзиратель-библиотекарь животных долей. И так далее, вплоть до Сурур-Тлассена, регулятора-библиотекаря, и через него – самца! – к самой Совран, с которой он, Экур, имел честь делить одну планету. Новая должность Экура была более почетной и многообещающей, чем прежняя. Будучи покорителем-библиотекарем, он состоял при солдатах, которые принадлежали к низшей касте. Для каррикса не было худшей участи, чем гибель от рук животного. Взаимодействие с животными само по себе было унизительным, но здесь он, по крайней мере, не схватывался с ними как с равными. Тело Экура изменилось соответственно новым обязанностям, и в сознании остался лишь отзвук прежней жизни. Он был тогда почти что солдатом, но занимал высокое положение среди покорителей-библиотекарей своего дактиля, координируя применение силы и распоряжаясь жизнями карриксов, значивших еще меньше него. Теперь ниже него стояли лишь люди с Анджиина, и Экур-Ткалал полубессознательно сделал одного из них своим доверенным лицом: человек с его хрупким телом и неприятным скрипучим голосом теперь занимал то же место, что некогда – низшие библиотекари. Экур наблюдал за тем, как представители других видов изготавливают изображения ушедших, стремясь умерить боль от потери, и с омерзением замечал, что и он поддался этому поветрию. Но могло быть и хуже – если бы он проводил больше времени, непосредственно соприкасаясь с животными. А так, хотя его подручный был извращенной пародией на каррикса-библиотекаря, Экуру не приходилось иметь дела с другими.