Без серой церемониальной одежды.
В обычной темной рубашке.
Сразу стал выглядеть не хранителем древней традиции, а просто пожилым человеком, который не спал всю ночь.
Он заметил меня.
— Госпожа Восс.
Советник остановился.
— Вам запрещено разговаривать со свидетелями.
— Я уже дал показания.
— Все равно.
Я посмотрела на Эстрана.
— Варгис в порядке.
Он чуть изменился в лице.
Единственное, что действительно пробило его спокойствие.
— Я не спрашивал.
— Но хотели.
Эстран опустил голову.
Советник взялся за дверь.
— Идемте.
Зал оказался гораздо меньше церемониального.
Длинный стол.
Двенадцать мужчин и женщин.
Трое представителей старших домов сидели отдельно.
Эрвейн находился не во главе.
Это я заметила сразу.
Он сидел сбоку, без церемониального плаща, но с серебряной цепью дома Корд.
Не как человек, который уже победил.
Как один из тех, чью судьбу здесь обсуждают.
Когда я вошла, он посмотрел на меня.
Никакой улыбки.
Но в лице стало чуть меньше напряжения.
Мне отвели место у края стола.
Председатель совета, сухой пожилой мужчина, которого я видела утром в галерее, сразу перешел к делу:
— Госпожа Восс, можете ли вы утверждать, что во время первой церемонии семь королевских зверей самостоятельно выбрали вас вместо наследника?
— Нет.
— Почему?
— Потому что их движение определяла старая система сигналов. Центральная линия сработала неправильно и направила их к резервной точке, где стояла я.
— То есть первый результат ничего не говорит об отношении животных к наследнику?
— Именно.
Женщина справа спросила:
— А сегодняшний?
— Сегодня сигналов не было.
— Один грифон подошел к принцу.
— Да.
— Следует ли считать это признанием?
— Нет.
По залу прошел легкий шум.
Женщина подняла брови.
— Почему?
— Потому что Варгис подошел к человеку, которого знает много лет. Я не могу доказать, что это связано с правом на престол. И не могу доказать обратное. Поэтому использовать его поведение как государственное решение нельзя.
— Но грифон сделал выбор.
— Для себя.
— Вы уверены?
— В том, что он подошел сам, — да. В том, что он думает о законах наследования, — нет.
Кто-то в дальнем конце стола усмехнулся.
Эрвейн опустил голову.
Я знала это выражение.
Ему тоже было смешно.
Председатель спросил:
— Остальные шесть не приблизились.
— Да.
— Значит ли это, что они отвергли наследника?
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что Сейр ел траву, Тарса лежала на ступени, ящер спал возле выхода, а птицы занимались тем, что их интересовало. Они не проводили голосование.
Теперь засмеялись уже несколько человек.
Один из представителей старших домов недовольно сказал:
— Вы относитесь к серьезному вопросу слишком легко.
Я повернулась к нему.
— Наоборот. Я предлагаю перестать возлагать серьезный вопрос на существ, которым он безразличен.
Смех прекратился.
Эрвейн посмотрел на меня.
Председатель сложил руки.
— Последний вопрос. По вашему профессиональному мнению, возможно ли создать новый обряд, в котором животные действительно будут выбирать наследника без скрытого воздействия?
Я подумала.
— Можно выпустить их в тот же двор и не вмешиваться.