Я задал Вике вопрос, который, в общем-то, с ночи крутился у меня в голове:
— У тебя какие цели? Куда направляешься?
— Была цель ногу подлечить, но ты чудесным способом её вылечил. За что тебе спасибо, — она задумчиво посмотрела на воду. — Сейчас же не знаю. С кочевниками, сам понимаешь, у меня не заладилось. А нарываться на таких вот ублюдков желания нет. А ты? Какие у тебя планы?
— У меня… хочу найти кого-то из того списка, о котором ты говорила, что семь лет назад система огласила. Может, если найду кого-то из списка, он сможет что-то важного рассказать, и моя память вернётся.
— Хорошая цель. Удачи тебе.
— Спасибо, — сказал я. — Тебя куда-то подвезти?
— Без разницы. Где-нибудь подальше высади и пойду своей дорогой.
— Ну и договорились, — сказал я.
Я завёл двигатель, отвязал верёвку, и мы отчалили от берега. Развернувшись, стали выходить из сора на большую воду, так сказать.
Всё произошло так быстро, что мозг едва успевал обрабатывать происходящее. Я только собирался увеличить скорость, когда заметил движение слева — серый силуэт алюминиевой лодки, летящей к нам наперерез. Солнце отразилось от чего-то металлического, и я мгновенно узнал того самого типа, который сбежал с острова. В руках у него был АК, и даже на таком расстоянии я видел перекошенное злобой лицо.
— Пригнись! — только и успел крикнуть я, когда воздух разорвала автоматная очередь.
Мир словно замедлился. Я видел, как пули рассекают воздух, оставляя за собой почти видимые глазу траектории. Первая ударила в борт лодки, вторая прошла над бортом, слегка царапнув его, а третья — попала мне прямо в лицо. Я почувствовал удар, словно кто-то со всей силы толкнул меня в лоб. Голова запрокинулась, перед глазами поплыли радужные круги. Не боль — скорее, оглушающее давление.
Щит сработал. Перед самыми глазами, всего в паре сантиметров от зрачка, я увидел расплющенную пулю, медленно стекающую вниз. Металл был деформирован, как кусок пластилина, по которому ударили молотком. В ушах звенело, но сквозь этот звон я слышал, как Вика ругается сквозь зубы.
Действовал я уже на чистых инстинктах. Даже не помня, как достал калаш, я поднял его и выпустил длинную очередь, ведя стволом вдоль приближающейся лодки. Отдача била в плечо, автомат подпрыгивал в руках, но я продолжал стрелять. Пять, шесть, семь выстрелов — бесконечная дробь свинца, летящая к цели.
Лодки поравнялись, разделённые всего несколькими метрами воды. Я видел каждую деталь — искажённое ненавистью лицо мужика, его грязную камуфляжную куртку, поднятый для новой очереди автомат. Наши глаза встретились на долю секунды, и я заметил в них удивление — он явно не ожидал, что я всё ещё жив после его очереди.
А потом мои пули нашли цель. Первая ударила в борт его лодки, вторая — в мотор, высекая искры из металла, а третья… третья попала ему прямо в грудь. Я видел, как его отбросило назад, как изо рта брызнула кровь, ярко-алая на фоне серой воды. Автомат выпал из рук, взлетел в воздух и плюхнулся в реку.
Мужик покачнулся, прижимая руки к груди, где расползалось тёмное пятно. Его лицо выражало чистое, незамутнённое удивление — то удивление, которое испытывает каждый человек, впервые осознавший свою смертность. А потом его колени подогнулись, и он перевалился через борт, словно мешок с песком.