Второй раз за день Хоменко ткнул ее носом в непонимание сущности работы. Черт возьми, никто умирать здесь в это утро не собирался! И эти пару часов абсолютно никому не были нужны. Причина крылась в чем-то другом. Еще три дня назад они были лучшими друзьями. Слишком неожиданно статус благодарного читателя оказался утерян. Одно было совершенно ясно — ее сегодняшнее опоздание не имеет к происходящему никакого отношения. Из рук валилось все, она перебирала возможные причины такого поворота событий, но ничего подходящего на ум не приходило. Задумавшись, Даша не заметила, как день подошел к концу, и лишь тогда, когда Максим, попрощавшись, хлопнул дверью ординаторской, поняла, что и ей пора собираться. Отрабатывать теперь уже не имело никакого смысла. Ни оценивать, ни принимать в зачет ее стремления никто не собирался.
Даша присела на диванчик, понимая, что еще чуть-чуть, и она разрыдается. Дверь неожиданно, без стука, распахнулась, и на пороге возник Григорий, озарив кабинет раздражающей улыбкой в тридцать два зуба и уверенностью в своем великолепии.
— Вау, привет, а я думал, нет никого уже. — Он вошел уверенно, закрыл за собой дверь и уселся рядом, еще улыбаясь, но чуть прищурив глаза, словно оценивая состояние.
— Что ж заходил, если думал? Шел бы мимо. — Даша вложила в ответную улыбку все силы.
Показывать, что ей безумно плохо и доставлять удовольствие видеть себя подавленной не хотелось ни капельки. Она встала и пересела за стол, предпочтя не тесниться на маленьком диванчике, да и касаться этого слащавого баловня судьбы было просто противно. От Григория не ускользнул этот порыв девушки. Демонстрируя полное безразличие, он скрестил на груди руки, стараясь держаться гордо и красиво. Для убедительности он взглянул на себя в зеркало, оценивая важность и представительность. Видимо, осмотр его полностью удовлетворил, о чем свидетельствовал напыщенный вид.
— Слышал, проблемы у тебя? — Он попытался изобразить что-то похожее на участие. — Может, помощь нужна? Ты скажи.
— Откуда такая осведомленность? — Даша сделала вид, что удивлена. Мелькнула мысль, что в последнее время все чаще приходится играть, и это было неприятно, но удержаться не получалось. — А-а-а, поняла, мужская солидарность. Вы меня с Хоменко по очереди жалеть будете? А по-мужски, без этих подъездов слабо?
— Даша, Даша, остановись. — Григорий заметно растерялся. — Что ты там придумала?
— Придумала? А есть другие версии?
— Просто смотрю — сидишь грустная. Вот и спросил.
Он пытался вложить всю искренность, но что-то выдавало двойной смысл всего сказанного, и Даша интуитивно чувствовала подвох.
— Знаешь, что, давай прямо: что вы хотите? Вы же друзья. Не знать событий дня ты не можешь. Какой смысл всех этих дипломатий, если на выходе все равно чей-то интерес.
— Ты становишься слишком циничной. — Григорий стер улыбку. — Раньше другой была.
— Взрослею.
Она уже пожалела об этой попытке решить все и сразу. То, что назревал тихий заговор, сомнений не было. Но ведь был вариант тактично спрыгнуть, где-то прикинуться дурочкой и сделать непонимающее лицо. Да есть тысячи вариантов, вплоть до того, что «пообещать, не значит жениться». А обещать можно сколько угодно долго и находить тысячи причин, почему ничего не выходит. Как женщина она это знала и потому сейчас проклинала все на свете за свою несдержанность.