«Нет, мне это сейчас ни к чему. Вечер, поздно. Чем я помогу? У меня у самого нет ничего. А они скоро пойдут домой, муж уснет, и утром все будет, как обычно», — Олег успокаивал себя, но понимал, что в глазах девочки он прочел совсем другое. Не будет у них сегодня дома, и они будут сидеть на скамейке. Скоро подтянутся местные бичи, и, дай Бог, если им удастся уйти спокойно. Ночные улицы жестоки, а слушать несчастные истории никто не будет. Они у всех одинаковы, и пытаться разжалобить здесь кого-то совершенно бесполезное занятие. Он остановился за углом, понимая, что сейчас делает самую большую глупость из всех возможных в его положении. Быстрым шагом, озираясь по сторонам и надеясь, что их не видит никто из знакомых, Олег подошел к женщине.
— Все совсем плохо? — сказал он тихо, но получилось слишком жестко, и молодая мама испуганно вжала голову в плечи. — Не бойся. — Олег постарался смягчить тон. — Просто здесь не самое спокойное место. Если планируешь переждать ночь — лучше иди куда-нибудь в центр. Автобусы еще ходят, и там, по крайней мере, хоть на вокзале переночуешь.
— С вокзала выгоняют. — Она растерянно смотрела на Олега.
— Ты нормальная? Там люди есть. Здесь через час ты будешь одна, и никто за тебя не даст ломаного гроша.
— Нам сказали, чтобы мы на вокзал ни ногой и что меня заберут и отправят в детский дом, если еще раз встретят. — Девочка вытерла слезы и сильнее прижалась к маме. — А я не хочу без мамы.
— Давайте быстрее. А то будет вам. — Он подхватил сумку и, не дожидаясь согласия, пошел в сторону дома.
«Идиот, зачем я все это делаю? Ну, прошел бы мимо», — непроизвольно Олег прислушался и странным образом успокоился, услышав семенящие шаги.
Что-то было в них такое, что заставило изменить себе и твердому убеждению больше не ошибаться. Выжить одному значительно проще, а что теперь делать с этими девочками, слепо бегущими за ним, было совершенно непонятно. Как непонятно, а потому невыносимо было от мысли, что они идут за абсолютно незнакомым человеком, непонятно куда и зачем.
— Вот скажи, — Олег неожиданно обернулся, и они почти налетели на него, — ты несешься за мной зачем? Вот ты знаешь, кто я? А если я маньяк? Вот чем ты думаешь, с дитем на руках? — Он смотрел на испуганную девочку и растерянную мамашу.
— А что нам делать? Нам некуда идти. — Совсем еще молодая девушка собиралась вот-вот расплакаться, и от этого вида стало невыносимо.
— Только не рыдай. Я прошу! — Олег понял, что расчувствовался окончательно. — Не бойся. Но это хорошо, что я попал. Пошли. — Он взял девочку за руку. — Тебя как зовут, золушка? — Он понял, что окончательно сдается под взглядом этой малютки, с золотистыми прядями волос.
— Маринка. — Она подняла глаза, полные слез и надежды.
Олег почувствовал, как детская ручка легла в его шершавую ладонь и схватила изо всех сил, словно боясь потерять эту единственную поддержку.
— Эх, Маринка, — он понял, что теперь бросить их не сможет, — у меня ведь тоже не хоромы. Но, по крайней мере, не под открытым небом. Небось голодная.