Буря почти над Петербургом, а проверка формы ещё не закончена.
Глава 29. Перед бурей
Вера
Буря почти над Петербургом, а проверка формы ещё не закончена.
Роман читает предупреждение на экране и уже набирает Сергея. За витриной ветер выворачивает липы вдоль тротуара.
— Я в мастерской Ланской, — говорит Роман. — Да. Сейчас буду.
Он слушает несколько секунд, поворачивается к окну и коротко отвечает:
— Понял. Сначала к врачу.
Хорошо. Я почти успела забыть про это условие, хотя сама собиралась следить. Значит, Сергей не забыл.
— Что у них? — спрашиваю, когда Роман убирает телефон.
— Усиленный режим. Группы стягивают ближе к центру и старым районам. Ветер уже повалил деревья на севере. Сергей хочет, чтобы я приехал на разбор вызовов.
— После врача.
— После врача, — повторяет он без спора.
Я провожу пальцем по ведомости. Красных строк слишком много. Часть комплектов ещё ждёт лабораторного ответа. Часть возвращена после приёмки. Ещё вчера эти пометки означали ночную смену и пару сердитых звонков. Теперь за каждой стоит человек, который может понадобиться через час.
Телефон начинает дрожать на столе. Никитин.
— Ланская, поднимайте всех, кого можете! — кричит он. На том конце хлопает дверь, кто-то требует убрать машину с проезда. — Вас с мастерами переводят на точку экипировки. Готовое сразу повезём по районам.
Я прошу назвать первые размеры. Никитин сбивается, ругается на человека рядом и наконец добирается до списка: два дракона на Васильевский, два в Адмиралтейский. Остальные следом. Проверенную ткань уже везут со склада.
— У меня девять человек, — добавляет он. — Больше пока не нашёл.
Девять мастеров на десятки красных строк. Я уже листаю номера в телефоне.
— Ищите дальше. Я подниму своих.
Роман берёт пальто. Левой рукой двигает осторожно, но пальцы уже разгибаются свободнее, чем утром. Я всё равно подхожу и расправляю завернувшийся воротник.
— Если врач скажет, что сегодня нельзя, ты останешься на разборе.
— Останусь.
— И сообщишь мне сам.
— Сообщу.
Он касается губами моего лба. На одну короткую секунду шум ветра, звонки и красные строчки отступают. Я чувствую его тёплое дыхание у виска и сжимаю край пальто, хотя надо уже отпускать.
— Езжай, — говорю я.
— Ты тоже. За тобой через пять минут придёт машина.
— Откуда ты знаешь?
— Попросил Сергея.
— Самовольно решил, как мне добираться?
Роман замирает, потом замечает мою улыбку.
— Предложил безопасный транспорт, — уточняет он. — Ты можешь гордо мокнуть на остановке.
— Обойдусь без гордости.
Он уходит. Я запираю мастерскую, сгребаю ведомости, ленты и коробку с мелом в большую сумку. Через четыре минуты у двери тормозит служебная машина. Я успеваю дозвониться до трёх мастерских и дважды объяснить: город выдаёт только проверенный материал. Свою ткань никто не берёт, сколько бы лет она ни лежала в шкафу.
Точка экипировки занимает первый этаж служебного здания недалеко от набережной. У входа стоят мокрые спасатели, на стене мигает карта вызовов, из коридора непрерывно выносят ящики. В учебной комнате сдвинули столы в два длинных ряда. Машины уже стучат.