— Всё ваше? — спрашивает рабочий наверху, указывая на вывеску.
— Моё.
Слово выходит хрипло. Я прочищаю горло и повторяю увереннее:
— Да, всё правильно.
Со мной переехали Лида, Тамара и две молодые мастерицы. Другие мастерские вернулись к своим заказам, но вчера мы втроём по телефону разбирались с курткой для дракона, у которого одно крыло раскрывается выше другого. Я теперь умею отдавать часть работы и не бегать следом с иглой. Почти умею.
Из мастерской доносится сердитое Тамарино «не тяни молнию зубами». Раньше я уже была бы там. Теперь прислушиваюсь: через минуту машина снова строчит ровно. Значит, справились без меня.
Аренду оплачивают мои заказы. Роман таскал коробки правой рукой и получил от меня выговор, когда всё-таки попытался поднять стол. На этом его вклад в недвижимость закончился.
Лида выходит из двери с чашками.
— Теперь зайдёшь внутрь? Кофе замёрз.
— Ещё минуту.
Буквы простые, тёмные, хорошо видны с другой стороны улицы. Никто не написал под ними «бывший конструктор ателье Беляева» или «мастер, которая переделывает форму драконам». Клиенту достаточно знать, к кому он пришёл.
Телефон звонит в кармане.
— Завтра в девять сможете? — спрашивает Никитин. — Производитель привёз новую партию и уверен, что она прекрасна.
— Намочили? Нагрели?
— В лаборатории да. Теперь наденем на людей. Один уже пожаловался на ворот, так что готовьтесь ругаться.
После «НордТекса» ткань проверяют и сухой, и мокрой, и после сильного нагрева. Готовую куртку обязательно примеряет дракон. У производителя своя подпись, у службы своя, у мастера своя. Завтра я отвечу только за посадку и обязательно полезу пальцами под тот самый ворот.
— Буду, — обещаю я.
Постоянная работа со службой занимает примерно половину моего времени. Остальное — обычные пальто, платья, пиджаки. На столе как раз лежат все три. До вечера я провожу две примерки, возвращаю ученице кривой рукав и в третий раз отказываюсь согласовать жёсткий край новой куртки.
В половине седьмого колокольчик звякает.
На пороге стоит Андрей.
Он похудел ещё сильнее, дорогой костюм висит на плечах. Сначала смотрит на меня, потом оборачивается к вывеске.
— Красиво.
— Спасибо.
Андрей продолжает стоять в дверях. Большим пальцем трёт пуговицу на пиджаке, и та постукивает о кольцо.
— Второй этаж я закрыл, — говорит он.
— Лида рассказывала.
— Конечно. — Он криво усмехается. — У вас с ней теперь всё без меня.
— А у тебя?
— Осталось одиннадцать человек. Шьём пальто, костюмы. Никакой формы.
Я знаю и это. После комиссии следователь ещё раз объяснил мне: в следующих поставках Андрей не участвовал. От ответа за первый подписанный акт это его не освобождает. Сам Андрей теперь принимает заказы и, если не хватает рук, снова садится за машину.
— Ты поговорить пришёл или отчитаться? — спрашиваю я.
Он наконец отпускает пуговицу.
— Поговорить. Пять минут можно?
Я показываю на стул у примерочной. Андрей садится не сразу, будто ждёт другого ответа. Между нами остаются чужой пиджак и новая выкройка. Он смотрит на линию плеча, едва заметно тянет к ней руку и одёргивает себя.