В этот момент Анастасия выглядела потерянной, что у меня, так как я не видел её всё то время, что мы отсутствовали, вызывало некоторый диссонанс.
Если вспомнить её тогда, когда я ещё не исчез из этого мира, в то время она казалась сверхсамоуверенной, максимально готовой на всё и собирающейся держать каждую ситуацию в своих руках принцессой.
Сейчас же она стала куда более зрелой морально и умственно, и оттого более спокойной, собранной и чуткой, что ли. Годы правления показали Анастасии, что империя — это не просто гордое название и красивая страна, и что титул императрицы — это не про «делать всё, что захочется».
Она поняла, что всё это прежде всего ответственность. Бессонные ночи выветрили из неё наивность.
Лично мне кажется, что она стала лучшей версией себя. Про таких обычно говорят: идеальная жена.
Тихая, красивая, милая взрослая девушка, у которой всё отлично не только с мозгами, но и с данными тела. Такую, как она, с руками оторвут, если будет возможность.
Правда, у неё теперь есть один изъян… Она всё ещё продолжает винить себя в гибели Тани, хоть та и жива.
Чтобы полностью раскрыться, чтобы стать собой на все сто процентов, Анастасии нужно отпустить эту ситуацию с сестрой.
— Это глупость, — спокойно ответил я, идя вперёд, при этом слыша, как они также последовали за мной. — Таня не ребёнок, чтобы обижаться на такое. Её чувства не фальшь и не ложь. Я верю как в эти самые чувства, так и в саму Таню. Не знаю, что сподвигло её не обратиться ни к кому из вас, но точно знаю, что твоя сестра никогда не стала бы желать тебе смерти.
Анастасия молчала, но слушала каждое слово.
— Не волнуйся, — продолжил я. — В ближайшем будущем я обязательно её отыщу. И тогда вы обо всём поговорите наедине.
К этому времени мы уже спустились в широкий, можно сказать, громадный подвал.
Перед нами тянулся округлый проход, уходящий куда-то вглубь. Камень здесь отличался от верхних этажей. Более тёмный, более старый, местами покрытый тонкими линиями артефактных контуров. В воздухе чувствовалась сырость и странная сухая пыль, которая, видимо, годами не видела свежего воздуха.
Пройдя по этому проходу, мы дошли до громадных открытых ворот.
И уже отсюда стало видно, что за ними находится огромное помещение. В его центре располагалась небольшая серая капсула. Наполовину похожая на лежанку, а сверху укрытая прозрачной светлой угловатой крышкой. От капсулы во все стороны по полу тянулось множество громадных проводов. Часть уходила в стены, часть вверх, часть к нескольким закрытым проходам по краям помещения.
Я нахмурился и ускорился, подходя к капсуле.
Эта форма…
Мы остановились возле неё, и девушки обошли с другой стороны.
Внизу, под стеклом, лежал старик с довольно длинными усами и седыми волосами. На нём были надеты чёрные одеяния с золотом, похожие на китайские церемониальные. Лицо сухое, почти восковое. Кожа тонкая, натянутая на кости. Грудь едва заметно поднималась, но жизни в этом движении почти не ощущалось.
— Забавно, — покачал я головой, оглядываясь.
— Этот старик же всё ещё жив? — спросила Аня.