— Такие, как я, живут долго и счастливо, — я наклонился и подобрал грамоту отца. Хорошо, что она написана на коже, поэтому от падения в грязь не особо пострадала. — Лучше скажите мне, два Хрена, как вы смеете отвергать грамоту великого кхазара?
— Ты глухой? Грох’тар нам больше не указ! Клан Хаш’Барог больше не служит вашей Орде, — ответил Хрен свинячий.
Интересно, а отец об этом знает? Он упоминал, что клан Зул’Джина уже отделился, но про этих придурков речи не было. Выходит, раскол в Орде гораздо глубже, чем кажется.
Впрочем, мне плевать. Старик хотел убить меня руками Боргака, и я имею полное моральное право перестать считать себя частью его Орды. У меня свой путь, а эти ублюдки просто стоят у меня на пути.
— Ну, чего вылупился? Разворачивайся и топай отсюда! И передай своему одноглазому папке, что клан Хаш’Барог… э-э… — Хрен собачий задумался, пытаясь придумать что-нибудь остроумное.
— Срал на него! — выдал Свинячий, и оба заржали.
Да, плодотворного разговора с этими дуболомами не выйдет.
Я скосил глаза на укрепления, примечая важные особенности — количество бойниц, наличие тяжёлого оружия, залатанные дыры. На стене и в бойницах — шестеро, плюс двое передо мной, итого как минимум восемь. И это только те, кто на смене, а ещё сколько дрыхнут?
С наскока эту рухлядь не взять. Только если сжечь. Но тогда можно привлечь ненужное внимание. Рядом могут находится ещё орки или, того хуже, отряд этого Хаш’барога. Ввязываться в драку смысла нет. Нужно искать другое решение. Возможно, получится обойти эту проклятую заставу стороной.
— Ну, тогда я пойду, парни, — развёл я руками, играя роль простака. — Надеюсь, ещё увидимся.
— Ага, заглядывай как-нибудь, если надумаешь посидеть на колу!
На этот раз заразительный орочий ржач донёсся даже со стен.
Да ты остряк, парень, хоть по рылу и не скажешь.
Я молча развернулся и зашагал прочь. Смейтесь, смейтесь. Скоро я сделаю так, что вам будет не до смеха.
За холмом меня уже встречали. Урзул задумчиво ковырял в зубах тростинкой, прислонившись спиной к повозке. Зарра просто сидела рядом — в каких-то замызганных лохмотьях, подозрительно напоминающих одежду орклинов, и с перемазанным сажей личиком. В глазах одновременно злость и печаль.
Зрелище, конечно, необыкновенное. Главное, вслух не засмеяться.
Чуть в стороне обнаружился и голый орклин, с которого, похоже, Урзул и стянул одежду. Бедолага старательно мастерил себе юбку из сухой травы, веток и перьев.
Кажется, я знаю кто у нас будет Пятницей.
— Я, так понимаю, встреча прошла безуспешно, — со вздохом резюмировал Урзул, бросив осторожный взгляд на северянку.
— Не совсем, — ответил я, тоже не сводя глаз с необычного образа Зарры. — Теперь я точно уверен, что там нам не рады.
— Хотите сказать, что я напялила эти вонючие лохмотья просто так?! — Зарра развела руками. Её удивительно милые глазки разве что не метали молнии.
— Ну, по крайней мере теперь ясно, что такая одежда тебе не подходит, — улыбнулся я. — Можешь вернуть её Пятнице.
— Кому, кому? — почти одновременно воскликнули Урзул и Зарра.