Ох уж эти орочьи манеры. Просто отправить на смерть для Орды недостаточно. Ей нужны зрелища — кровь, кишки и дум-дум.
Ну и, конечно же, пожрать. Без этого не обходится ни одна свалка.
Посмотрим, что для меня уготовил мой отец.
Первым в тронную залу ввели старого орка. Он медленно переступал закованными в цепи ногами, волоча за собой чугунный куб. Скрежет от этого стоял знатный.
Урзул Горзол. Верховный шаман, достигший пятого круга Духа из шести. Бывший Верховный шаман. Единственный из магов поддержки, кто относился ко мне хоть как-то. Дружбой это, конечно, назвать нельзя, но в детстве он учил меня неким премудростям и помогал влиться, скажем так, в большую орочью братию. Привычки, обычаи, порядки.
Помнится, однажды он заставил меня выйти один на один с молодым гоблом. Тогда я победил, хоть и поплатился за это парой-тройкой сломанных ребер. Приложил ли к этому руку отец, я не знаю, но драка тогда вышла знатной.
Время не пощадило старика. Некогда могучие плечи ссутулились под тяжестью лет. Глаза потускнели. Клыки выпали. Три из пяти пальцев правой руки отсутствовали. Теперь он не способен держать оружие. Для воина Орды это всегда приговор — тебя либо изгонят, либо прибьют. Другого не дано.
Только гордо поднятый подбородок красноречиво намекал — этого орка рано списывать со счетов, и все это понимали.
Похоже, только кроме отца.
— Урзул! Великий провидец! — издевательски протянул Грох’тар. — Помнишь ли ты битву у Кривого Ручья? Помнишь ли ты свой сон? Ты заверил, что дух варягов дрогнул. Что на рассвете высота будет наша. Как ты там говорил? — Грох’тар обхватил пальцами массивный подбородок: — «Дух обороняющихся сломлен». Что-то в этом роде. И что же? Мы потеряли семь сотен! Бежали как побитые псы!
Урзул молчал, глядя сквозь вождя, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Видно, что происходящее не очень ему нравится. Впрочем, как и мне.
— Высота устояла не по вине достойнейшего Урзула, отец. Если бы ты доверил осаду мне, а не Гулдару…
— Молчать!!! — Грох’тар ударил кулаком по жертвенному алтарю. — Иначе отправишься на рудники следом за своим дядей. Не смей порочить имя брата!
Ну что ж. Предсказуемо. Ничего другого я и не ожидал.
— Твои заверения стоили крови моих лучших дриглей! — отец опять повернулся к Урзулу. — Ты отправишься с Кромом, и, возможно, духи предков сжалятся над тобой… ну, или ты встретишься с ними лично.
Ответа от шамана так и не последовало, и отец перевёл взгляд на двери.
В проёме показалась следующая процессия.
На этот раз, пленника сопровождали сразу трое. Кто-то из офицеров и два солдата. Один из них, крупный огроподобный орк, с расцарапанной рожей, вёл на цепи вполне себе симпатичную орчиху. Молодая, гибкая как хлыст погонщика, с кожей цвета тёмной меди и горящими ненавистью глазами.
На слишком изящных для орочьей расы плечах накинута меховая накидка с вышитым тавром клана Серых Волков — извечных врагов Кровавого Клыка с северных предгорий. Под глазом наливающийся синяк. Губа рассечена. Руки по самые локти стянуты за спиной полоской сыромятной кожи.