— Сюда никто не дойдёт, — сказал я. — Смысл открывать магазин там, где его никто не увидит? Нет, тоже не подходит.
Варя была со мной абсолютно согласна.
А вот третье помещение нас обоих сразу зацепило. Небольшое, с витриной и отдельным входом. Раньше тут располагался цветочный киоск, так что и подсобка имелась, и санузел. Всё было в приличном состоянии, срочного ремонта не требовалось. Цена за аренду дороже, чем во втором варианте, но потянуть было можно.
Варе оно тоже сразу понравилось. Она с интересом осматривала всё, уже явно прикидывая, как и что расставить.
— Вот это наше прям, — с горящими глазами заявила она. — Точно тебе говорю. Гляди, тут и бабушки целыми днями мимо ходят, а они травы любят. И от поликлиники близко, люди после приёма заглядывать будут. И витрина хорошая, всё видно с улицы. То что надо.
— Согласен, — кивнул я. — Место отличное.
Хозяин помещения Борис Кабанов, мужчина лет пятидесяти, крякнул и почесал затылок.
— Место-то отличное, не спорю, — сказал он, отводя глаза в сторону. — И я рад, что вам нравится. Но должен предупредить, тут есть один нюанс.
Я насторожился. «Один нюанс» — это всегда что-то интересное.
— Какой? — спросил я.
Ответить Кабанов не успел. Дверь в помещение с грохотом открылась, и внутрь влетел мужчина лет сорока, в растянутой майке и шлёпках.
— Опять⁈ — заорал он с порога. — Опять сдаёшь, Боря⁈ Я ж тебе говорил! Никаких торгашей мне тут не надо!
Кабанов виновато вздохнул.
— Вот, — сказал он. — Это и есть нюанс. Сосед, Геннадий.
Геннадий упёр руки в бока и тяжело дышал.
— Кто такие? Чем торговать собрались? — резко спросил он.
— Травами, — спокойно ответила Варя. — Лекарственными. Сборы, настойки…
— Травами⁈ — Геннадий аж задохнулся от возмущения, будто она сказала что-то непристойное. — Да вы что! У меня ж аллергия! Я от вашей ромашки чихать буду без остановки! А запах? А пыль от этого вашего сена? Нет уж! Не позволю!
Что ж, нюанс понятен. Скандалист, который привык развлекаться вот такими способами. Сегодня травы ему не угодили, завтра вывеска не такого цвета. Такой сосед мог вымотать нервы кому угодно.
Хозяин помещения смотрел на меня безо всякой надежды. Видимо, именно поэтому помещение и пустовало. Желающие пугались Геннадия.
По сравнению с Геннадием Йориковичем, скелетом Ткачёва, этот Геннадий совсем не страшный.
— Аллергия, говорите, — повторил я. — И давно вы мучаетесь?
— Да всю жизнь! — фыркнул тот. — Весной вообще беда. Глаза слезятся, нос течёт, чихаю до посинения. И вы тут со своими травами!
Я проверил мужчину праной. Картина сложилась мгновенно. Никакой серьёзной аллергии у мужика не было. Только хронический насморк, заложенность, искривлённая носовая перегородка и вечно воспалённые пазухи. Гайморит, недолеченный и запущенный. Человек просто привык, что у него вечно заложен нос, и списывал всё на аллергию.
— Это у вас не аллергия, — сказал я. — А хронический гайморит. И нос вы себе когда-то ломали, перегородка кривая. Дышите плохо, особенно по утрам, верно? И голова к вечеру тяжёлая, в области лба давит?