Мои щёки вспыхнули. Чтобы скрыть смущение, я судорожно поднесла кружку к губам, забыв, что вода горячая. Обжигающая волна плеснула на язык, я резко дёрнулась, пальцы соскользнули с гладкой керамики, и добрая половина кипятка хлынула мне прямо на грудь и живот.
— Черт! А-а-ай, горячо! — взвизгнула я, вскакивая с постели.
Плотная шерсть вязаного свитера моментально напиталась горячей водой и прилипла к коже, нещадно обжигая. Боль и паника вышибли все остатки разума. Не думая ни секунды, я ухватилась за подол, рванула свитер через голову и швырнула его на пол, судорожно размахивая руками.
И только в следующую секунду я осознала весь масштаб катастрофы.
В дорогу ради комфорта я не надела лифчик. Под свитером на мне была только тончайшая белая майка на бретельках из невесомого хлопка. Насквозь промокшая от чая, она облепила тело полупрозрачной плёнкой.
От ожога и шока соски мгновенно затвердели — два тёмных, возбуждающе напряжённых пика отчётливо проступали сквозь белую мокрую ткань, не оставляя простора для фантазии. Я стояла посреди номера практически с обнажённой грудью.
— Ой, блин… — пискнула я, попытавшись прикрыться скрещенными руками.
Сергей замер. Чашка в его руке опустилась на столик с глухим стуком. Взгляд, которым он смотрел на меня, изменился бесповоротно: зрачки расширились почти на всю радужку. В них вспыхнул такой откровенный, голодный огонь, что воздух вокруг, казалось, затрещал от статического электричества. Челюсть он сжал так сильно, что на скулах заходили желваки. Он медленно опустил взгляд от моей шеи к мокрой майке, задержался на груди, скользнул по плоскому животу и вернулся к моим глазам.
— Полина, — его голос упал на октаву, стал густым, хриплым и вибрирующим. — Сильно обожглась?
— Я… мне надо… холодная вода! — пролепетала я, пятясь назад, спотыкаясь о собственные сапоги.
Развернувшись, я рванула в ванную комнату, с грохотом захлопнула дверь и повернула защелку.
Сердце колотилось в горле, как бешеное. В зеркале отражалась взъерошенная девица с горящими глазами и пылающими щеками. Стянув мокрую майку и леггинсы, я пустила воду. Сантехника на базе оказалась капризной: из крана то шёл ледяной напор, то кипяток, пока наконец мне не удалось поймать тёплый поток.
Я забралась в чугунную ванну, отгороженную нелепой клеёнчатой шторкой с дельфинами. Тёплые струи приятно били по плечам, смывая липкость чая и успокаивая обожжённую кожу, но внутренний пожар потушить не удавалось. Перед глазами стоял его тёмный, тяжёлый взгляд. Он смотрел на меня не просто как на привлекательную женщину — он смотрел так, будто ждал этого момента последние пять лет.
— Так, Николаева, соберись, — пробормотала я, потянувшись к полочке за маленьким флаконом геля для душа.
Скользкий пластиковый тюбик выскользнул из пальцев и брякнулся на дно. Я сделала шаг, чтобы поднять его. Мокрая ступня предательски поехала по гладкой эмали.
— Твою же!.. — вырвалось у меня.
Мир перевернулся. Ноги взлетели вверх, я инстинктивно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за опору, пальцы намертво вцепились в шторку с дельфинами. Раздался оглушительный треск выдираемого из стены карниза, и я со всего размаха приземлилась копчиком на твёрдое дно, оказавшись погребённой под тяжёлым слоем мокрой клеёнки, пока вырвавшаяся из крепления лейка весело шпарила мне водой прямо в ухо.