Не разжимая железной хватки одной руки, второй он дотянулся до хромированного крючка на двери и сдёрнул белый махровый халат. Затем накинул его на меня, плотно запахнул пушистую ткань, пряча мою наготу от собственного жадного взгляда, подхватил меня под колени и легко вынес из душного, наполненного паром плена ванной.
В спальне царил уютный полумрак, разбавляемый лишь пляшущими отблесками огня из камина. Сергей бережно опустил меня на мягкое пуховое одеяло, проследив, чтобы повреждённая нога легла ровно.
Я сжалась на простынях, машинально запахнув ворот халата до самого подбородка. Сердце колотилось в горле.
Сергей выпрямился во весь свой внушительный рост. С его мокрого свитера на паркет ручьями стекала вода.
— Чёрт бы побрал эту сантехнику, — пробормотал он.
Ухватившись за подол джемпера обеими руками, он сдёрнул отяжелевшую шерсть через голову и отшвырнул в угол. А затем резко мотнул головой из стороны в сторону, отряхивая мокрые тёмные волосы — точь-в-точь как огромный, сильный медведь после купания в горной реке. Мелкие брызги веером разлетелись по комнате, сверкнув в свете камина.
Я невольно затаила дыхание. И, признаться честно, бессовестно залипла.
Боже правый, мама, где вообще были твои глаза?!
Передо мной стоял мужчина в самом расцвете своей хищной, дикой привлекательности. Ни грамма лишнего: широченные плечи, бугры мышц на рельефной, чуть тронутой загаром груди, по которой медленно стекали капли воды. Идеально очерченные кубики пресса натягивались при каждом его тяжёлом вдохе, переходя в глубокие, порочные косые линии. А вдоль подтянутого живота вилась тонкая, дразнящая дорожка тёмных волос, которая безжалостно и гипнотически скрывалась прямо под пряжкой его низко сидящих, мокрых на бёдрах джинсов.
У меня мгновенно пересохло во рту, а по телу прокатилась новая волна тягучего, мучительного жара.
Сергей, сделав вид, что не замечает моего откровенно раздевающего взгляда (хотя насмешливая складка у губ выдавала его с головой), подошёл к краю кровати и опустился на одно колено.
— Давай посмотрим, что ты там натворила, катастрофа ходячая.
Горячей ладонью он бережно коснулся моей щиколотки. Контраст между прохладой комнаты, ноющей болью и обжигающим жаром его кожи выбил из меня тихий судорожный вдох.
— Больно? — он аккуратно обхватил пальцами сустав, слегка приподняв край халата.
— Ай… немного. Когда наступаю — стреляет прямо до колена, — призналась я, прикусывая нижнюю губу.
Сергей сосредоточенно ощупал связки. Его брови сдвинулись к переносице.
— Перелома точно нет, кости на месте. Но сустав припух и покраснел. Очень похоже на сильный вывих или растяжение связок. Наступать тебе сегодня строго противопоказано.
Он тяжело упёрся ладонями в колени и поднялся на ноги.
— Я сейчас спущусь на ресепшен, найду дежурного фельдшера. Пусть даст эластичный бинт, мазь и обезболивающее. Потерпишь десять минут?
Он уже сделал полшага к выходу, когда во мне что-то отчаянно и панически щёлкнуло. Я не хотела, чтобы он уходил. Не хотела оставаться одна в тишине с этим воем ветра за окном. Выбросив руку вперёд, я вцепилась пальцами в его голое, горячее предплечье. Мускулы под моей ладонью мгновенно натянулись, как натянутая тетива.