Так что можно считать, что безопасность и неприкосновенность Потемкинской вдове и ее бизнесу обеспечены.
И мне очень захотелось познакомиться с ней.
* * *
Закончив свой рассказ и обсудив с князем попадание Кита, я напомнила ему о его обещании.
— Ты обещал рассказать о своей магии.
— О которой?
О! Я ужасно удивилась. Я хотела расспросить его о некромантии.
Арсений рассмеялся.
— Мне тоже есть чем удивить тебя. Я не только некромант, но и менталист. Об этом знают оба Величества и наследник престола. Об этом знал Митя как мой самый близкий друг. Теперь ты — мой самый близкий друг. И не только друг, ты — жизнь моя. И я хочу, чтобы ты знала об этом.
— Арсений, а это не опасно? Вдруг я тебя выдам? Мне нужно дать клятву?
— Нет, любовь моя. Чтобы спрашивать, нужно знать, о чем. Чтобы уличить во лжи, нужно иметь намерение. Тебя никто об этом не спросит.
— Но я спрашивала тебя о некромантии. Я все пытаюсь проанализировать и понять, как мне пользоваться своей магией. Я почувствовала свое средоточие, когда мы с тобой первый раз были вместе. До этого, как Митя ни бился, ничего не получалось.
— Да? Это интересно! Возможно поэтому ты смогла принимать мою энергию. Дубровский был против, мягко говоря. Он готов был меня убить, но ты угасала. И тут было либо-либо.
— И какова была альтернатива?
— Ты — маг жизни, целитиель. От моей некротики ты могла умереть, но ты и так умирала, и Дубровский был бессилен.
Дальше Арсений удовлетворил мой интерес по части некромантии. Рассказал, как работает некротика, и как ее эманации влияют на окружающих. Самым удивительным для меня была его способность перемещаться на довольно большие расстояния, минуя людские пути. Он назвал это хождением в Сумерках.
А я еще удивлялась, почему Митя называл князя соседом, и как тот так быстро появлялся у нас в поместье. Ведь побывав в степных его владениях, тогда подумала, что назвать князя соседом можно только образно, так как его владения граничили с потемкинскими владениями, но мы добирались порталами, а потом в карете, полдня.
* * *
После рождения Андрюши настало время того самого тайного завещания, о котором говорил Митя перед своим уходом.
Занятная шутка, я бы сказала, но я им обоим за нее не могу не быть благодарна. Они оба не хотели неволить меня: маленькое дополнение — захочу ли я замуж за Арсения. Именно в этом Арсений давал клятву. Они оба хотели мне счастья: захочет ли Арсений меня в жены, будет ли у меня любящий муж. Именно в этом я давала клятву. Они позаботились о том, чтобы не было бесчувствия и принуждения с обеих сторон.
Арсений не знал меня до истории с шафраном. Не знал, но именно тогда, только увидев и узнав меня, влюбился. Митя специально дал нам с князем три дня на более близкое знакомство перед составлением завещания. Но они оба видели, что я равнодушна к Багратиону и даже с трудом терплю его.
Однако спустя почти год, мы с Арсением были согласны. Мы уже любили. И оба были благодарны Мите. Тайное завещание увидит свет. Спорный пункт гласил, что, если мы с Багратионом поженимся, я становлюсь опекуном, наследника Потемкиных, нашего с Митей сына, что почти уравнивало меня с мужем в правах. И это завещание должен увидеть Император, если мы захотим пожениться.