Он охнул, задвигался быстрее, и начал тоже кончать. Его выгнуло, он до упора вогнал член и громко мучительно застонал. Я тоже вжималась в него, желая принять еще глубже, чувствовала его пульсации внутри, его руки на моей груди. И еще кое-что.
Как ни бился Митя, я не могла никак почувствовать то, что он называл средоточием. В тот момент, когда Арсений закричал и начал кончать, весте с пульсациями его члена в лоне в моей груди чуть выше солнечного сплетения что-то произошло. Описать я это могу только как звук: что-то щелкнуло, а потом последовало нечто похожее на всасывание, когда через коктейльную трубочку тянешь из бокала напиток с прихлюпом. Я даже замерла, прислушиваясь, пораженная необычным ощущением: у меня настойчиво, но не тревожно свербело в груди. Потом прошло, оставив мягкое тепло.
Светлость пришел в себя довольно быстро, склонился к моему уху.
— Как ты, маленькая?
— Хорошо, — от этого «маленькая» почувствовала, что мои глаза наполняются сентиментальными слезами, так это тронуло меня, и возникла догадка, что его предложение, наверное, не было случайным. Его жажда, все его поведение говорило о том, что он хотел меня и раньше, наверное, просто не решался предложить. И вот, наконец, дорвался. «Да уж, терпение и выдержка у мужика. Я ведь даже не догадывалась!» Неожиданное открытие!
Я развернулась в его объятиях, легла на спину, одну ногу продела между его бедер, а вторую закинула ему на талию, не выпуская член из себя. Надо сказать, тот и не спешил полностью опадать.
— Спасибо, Арсений!
— Спасибо, Саша!
Мы сказали это одновременно. Я улыбнулась, а он жадно оглядел мое лицо и приник к губам глубоким поцелуем. Мне было очень хорошо, но мало, я обняла его, шевельнула бедрами, и он снова начал двигаться.
— Ваше Сиятельство, вы позволите мне быть вашим снотворным? — шептал он мне в губы, двигаясь и наполняя меня блаженством.
— Почту за честь, Ваша Светлость, — прошептала я, подаваясь к нему бедрами еще ближе.
Он вывернулся из моих объятий, сполз вниз, развел мои колени шире, пальцами раздвинул набухшие складки и захватил губами и языком клитор.
И это тоже было не так, как с Митей. Митя поглощал меня и доводил до озверина, почти до потери рассудка от наслаждения и жажды. Арсений следовал моим ощущениям, усиливая и усиливая каждое, накапливая тягучую сладость, превращая в мощную волну, которая переполнила лоно и прокатилась по всему телу, затапливая его негой и удовлетворением.
Спазмы долго не затухали, продлевая удовольствие, а он снова перебрался ко мне ближе, обнял, впился в губы, снова загнал член во влагалище и после нескольких толчков тоже бурно кончил.
«Я не хочу, чтобы он выходил из меня. Я хочу, чтобы он во мне остался».
Я не собиралась плакать, но слезы сами полились. И это были слезы благодарности.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — бормотала, улыбаясь сквозь слезы. — Простите, что я плачу.
— Девочка моя! — он беспорядочно целовал мое лицо, и мне показалось, пытался что-то сказать, но не решался.
— Сашенька, как часто вам необходимо снотворное? — он посмотрел на меня лукаво, но в его взгляде равно читалась мольба.