Поднеся трость поближе к лицу и приглядевшись, она нашла и другое кровавое пятно – старое, потемневшее, уютно прикорнувшее меж перьями орла. – Вот черт! – Квин отбросила трость, словно та обожгла ей руки. «Это же дерево Ренфилдов! Это не я – это оно… это дерево…» Кэм на полу зашевелился и застонал. – Блин… Господи, Квин… Не раздумывая, с ужасом в глазах она присела над ним и начала обшаривать его карманы. – Кви-и-ин! – простонал он. – Моя спина… Она молча, торопливо ощупывала его в поисках ключей. Наконец нашла, вскочила и захромала прочь из комнаты, провожаемая его голосом: – Квин, подожди… Ненадолго задержалась на кухне, чтобы выпить воды из-под крана. Ей пришло в голову: после того как только что избила своего бойфренда ренфилдским деревом, пробовать ренфилдскую воду – возможно, не лучшая идея. Но очень уж хотелось пить. Опрокинула два стакана, один за другим, затем вышла из дома и захромала в ночь. Несколько шагов от двери до машины оказались долгой дорогой. Ночной Нижнемир выглядел темным и пустынным. Квин вдруг сообразила, что они ни разу не встречали соседей. А есть ли здесь вообще соседи? Может, все это время тут никто, кроме них, не жил? Открыть дверь машины удалось не сразу – мешал сильный ветер. То и дело она вскидывала глаза на крыльцо «девяносто шестого», ожидая, что покажется Кэм. Но он не выходил. Ну и черт с ним. «Уезжай. Он тебя бросил первый». Наконец она села за руль. Стартанула так резко, что даже голова закружилась. Вывела машину с парковки, развернулась и тут увидела Кэма: он размахивал тростью над головой и вопил, перекрикивая ветер: «Подожди!» Но Квин уже свернула на дорогу – и просто нажала на газ. Она мчалась по извилистой дороге, с обеих сторон окруженной деревьями, и листья гневно шелестели ей вслед. Но, добравшись до поворота, за которым начинался спуск с холма, Квин увидела ее . Посреди дороги стояла девушка. В одном белье – в мокрых обвисших трусах и лифчике в потеках пота. Вся в крови и в чем-то еще похуже. Стояла и таращилась на Квин черными дырами, зияющими на месте глаз. А когда открыла рот, Квин ясно увидела ее горло, ибо языка у девушки не было. А хуже всего, что она была похожа на Селесту. Квин вывернула руль вбок. Лицо девушки пронеслось мимо. Машина врезалась в дерево с такой силой, что лопнула подушка безопасности, и салон наполнился вонючим розовым газом. Квин закашлялась, борясь с тошнотой, замахала руками возле лица. И вдруг рядом оказался Кэм, рванул дверцу на себя. – Квин, чтоб тебя!.. Квин оттолкнула его. Но девушка неожиданно вцепилась в Кэма, прильнула к нему, застонала. Квин рванулась на пассажирское сиденье, от нее подальше. – Ты еще что такое?! – завопила она. К ее удивлению, Кэм подхватил девушку, словно желая защитить. Немного отодвинул от себя, вгляделся ей в лицо. – Кто это, черт побери? – закричала Квин. – Что за хрень здесь творится? – Квин, прекрати! Ты что, не узнаешь ее? Узнает… кого? Селесту? Но почему у Селесты короткие рыжие волосы? Она всегда была блондинкой!
Почему вообще она здесь? Квин заподозрила, что у нее что-то с головой. Быть может, ренфилдское дерево успело впрыснуть свой яд в ее израненные руки? – Черт, Квин! – воскликнул Кэм, поддерживая девушку. – Это же Клэрити Мизер! Бент, апрель 2018 года Кэти, маленькая Кэти Мейсон. У нее самое сильное тело из всех, в ком мне случалось жить. Ее шкура служит мне долгие годы. Растет со мной внутри, в положенный срок даже обретает способность зачать и выносить новую жизнь. Она желала, чтобы я обитал в ней, чтобы пульсировал в ее органах, в ее крови. Вот почему ее тело стало для меня гостеприимной обителью. Но однажды я начал выплевывать зубы. Корни сгнивают, и зубы просто выскакивают. Сперва потерял коренные зубы, в глубине рта – их отсутствие легко скрыть. Но затем настала очередь резца. Теперь мне нельзя улыбаться – люди заметят, что зуба не хватает. Я выплевываю резец в раковину, когда в уборную входит Мэделин Нэрроуз. Мы еще не встречались, но я ее узнаю́. Тоненькая фигурка, сарафан. Вечно эти сарафаны! Дома у нее сарафанов полный шкаф. Я знаю, потому что всякий раз, бывая здесь в прошлых циклах, именно в этот момент перепрыгивал в Мэделин. И сегодня, проснувшись с утра, предполагал сделать то же самое. Пресловутая эмпатия Мэделин мне на руку, к тому же за это ее любят и другие преподаватели, и студенты. Во все предыдущие разы на Земле ее шкура отлично мне подходила. Но я поклялся себе, что этот цикл пройдет по-другому. А кроме того, исчезновение Кэти Мейсон всякий раз порождало шум и слухи, с которыми нелегко было справиться. Непременно кто-нибудь замечал, что Кэти зашла в туалет, где нет ни окон, ни других выходов, и там словно растворилась в воздухе. К чему снова терпеть это неудобство, если можно его избежать? Так что сегодня, вместо того чтобы спустить опустевшую шкуру Кэти в толчок и выйти из туалета в облике мисс Мэделин Нэрроуз, я решаю попробовать что-нибудь новенькое. Может быть, если изменю сценарий, мой цикл и закончится по-другому?