— Он сильнее, чем должен быть! — сквозь зубы процедил Кретов.
Ланцов ухмыльнулся. Его рука дёрнулась — и из зеркала выскользнула знакомая оранжевая змея.
— Опять ты? — я развернулся к фамильяру.
Раздался пронзительный крик, и Оскар вдруг спикировал на змею, когтями вырвав кусок чешуи. Я обернулся и увидел, что от демона осталась только груда дымящейся «плоти» — он так и не обрёл материальную форму, феникс уничтожил его до этого.
Змея вдруг бросилась в воздух, пытаясь схватить Оскара. Он увернулся и снова вонзил в противника когти. Змея и феникс сцепились в схватке, врезались в стену, обрушивая на пол обломки камней.
Я воспользовался моментом, чтобы впитать энергию из накопителя, который теперь всегда носил с собой, и затем ударить по Ланцову сильным направленным плетением.
Зеркало треснуло. Звук напомнил женский визг.
— Нет! — завопил Игорь.
Он посмотрел на нас — и в его глазах впервые появился страх. Он выставил перед собой барьер, о который разбилась следующая атака Дмитрия. Оскар, покончив со змеёй, подлетел к нам и стал готовить огненную атаку. Наш противник остался один против троих.
Крепче стиснув своё зеркало, Ланцов процедил:
— Кто вы вообще такие, бездна вас возьми? Что вам нужно?
— Полиция, Игорь Олегович, — сказал я. — У нас к вам есть вопросы.
— Понятно. Что ж, вы всё видели, — лицо провидца исказила усмешка, больше похожая на гримасу боли. — Да, я практикую запретные искусства. Но в тюрьму не отправлюсь!
С этими словами он разбил зеркало об пол. Осколки взмыли в воздух, образовав вихрь, порыв сухого ветра ударил мне в лицо.
Когда пыль осела, Ланцова нигде не было. Только шёпот на непонятном языке, доносящийся от последнего осколка, который вскоре растаял в воздухе.
— Чёрт! — сплюнул Кретов. — Он куда-то телепортировался.
— Хоть демона не пропустили, — пробормотал я, вытирая пот с лица.
Дмитрий огляделся и пробурчал:
— Надо всё осмотреть. Может, отыщем что-нибудь полезное.
Мы немного перевели дух и начали обыскивать церковь. Оскар кружил под потолком, освещая углы сиянием своих перьев.
Что-то здесь было не так.
— Никаких следов Теневых, — сказал я. Эфирные следы от портала отличались от тех, что оставались после Странников — более хаотичные, менее… голодные.
— Ты прав, — пробормотал Кретов, крутя перед собой фокусирующим кристаллом. — На проклятые предметы тоже ни намёка.
Мы продолжили обыск. Кретов копался у алтаря, переворачивая обломки скамеек. Его фигура напряглась, когда он наткнулся на потайную нишу в полу.
— Смотри, — он поднял потрёпанный кожаный дневник, испещрённый выцветшими чернилами.
Я взял его в руки. Переплёт был старым, страницы пожелтевшими. Первая половина заполнена чётким, почти каллиграфическим почерком. Он показался мне знакомым, и уже через пару секунд меня обожгло осознание.
— Это почерк Прохора!
— Уверен? — проворчал Дмитрий.
— Да, на сто процентов. И записи составлены так же сумбурно, как в той тетради, — я продолжил листать. Потом почерк менялся, становился более мелким и рваным. — Это дневник исследований. Судя по всему, записи достались Ланцову, так сказать, по наследству.