— Можешь оправдываться сколько хочешь. Но я заставлю тебя признать вину. И буду смеяться, глядя, как тебя расстреляют.
— Вы же видели, меня там не было, — проскулил Владимир.
Удивительно, куда делся его былой гонор. Сейчас перед нами сейчас сидел настолько жалкий человек, что на него было противно смотреть.
— Уведите его! — приказала прокурор.
Минаев открыл дверь и позвал конвойных. Стоцкого, у которого подгибались колени, вывели прочь.
Когда он вышел за дверь, Кретов вдруг рухнул на колени. Его рыдания эхом отдавались под сводами комнаты. Все обомлели, а несгибаемая, казалось бы, Татьяна приложила руку к груди. Её глаза заблестели.
— Она… она даже не боролась, — Дмитрий бил кулаком в пол, сдирая кожу. — Почему⁈
Я подошел к наставнику и сел рядом.
— Она была зачарована и не могла сопротивляться. Прости, что тебе пришлось это видеть, — участливо сказал я.
— Нет, напротив… Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что с ней стало, — Кретов шмыгнул носом и прерывисто вздохнул. — Ты запомнил, где её останки?
— Конечно. Мы обязательно съездим туда. Но сначала разберёмся с Дивовым, — я посмотрел на остальных людей в комнате.
Вместе мы сможем придумать, как упокоить дух жены Дмитрия. Но это потом… когда мир уже не будет под смертельной угрозой.
Чкалова кивнула.
— Считайте, что дело на него заведено, — сообщила она.
— Император узнает об этом немедленно, — пообещал граф Платонов, разглядывая свои ногти. — Возмутительная подлость. Если бы Его Величество знал, он бы лично казнил этого негодяя.
— А я немедленно созываю всех полицейских к зданию Конгрегации, — сказал, поднимаясь, генерал Герц. — Великий магистр и все провидцы будут арестованы. Мы не знаем, кто ещё причастен, поэтому пока что вся Конгрегация под подозрением.
— Неслыханно, — вальяжно протянул Платонов. — Но можете сделать это. Уверен, император не будет против.
— Тогда выдвигаемся, — Кретов стёр слёзы и его лицо обрело привычное угрюмое выражение. — Заставим этого ублюдка за всё заплатить.
Полчаса спустя о том, что великий магистр и вся Конгрегация провидцев обвинены в создании эпидемии проклятий, знала вся столица. А может, и вся Российская империя — в интернете новости распространяются быстро.
Колонна полицейских машин рванула к Конгрегации, сирены выли в унисон, разгоняя гражданские машины с дороги. Я сидел на заднем сиденье бронированного внедорожника, проверяя пистолет.
Кретов молчал и смотрел перед собой. Он сжимал в кулаке кольцо Ольги, а рядом пульсировало пять эфемеров гнева, которых он даже не пытался прогнать.
Сидящая рядом со мной Полина настраивала рацию, из которой доносилось:
— Все группы на связи. Повторяю: стрелять только при сопротивлении. Император приказал провидцам сдаться.
— Думаешь, они сдадутся? — спросил я, ловя взгляд Полины.
— Дивов? — фыркнула девушка. — Он скорее сожжёт здание вместе со всеми.
Кретов вдруг разжал зубы:
— Он умрёт. Но не сразу. Сначала я вырву ему…
— Дмитрий Анатольевич, — резко оборвала Полина. — Всё должно быть по закону, а ты только утром вышел из камеры.
— Мне плевать. Дивов сдохнет. Пусть только попробует сопротивляться — я с радостью размажу его мозги по крыльцу Конгрегации.