Второй раз Алла передумала уже в машине. Она стояла на светофоре, смотрела, как женщина в красной куртке тащит через переход упирающегося ребёнка, а мальчик всем телом выворачивается в сторону лужи, куда ему почему-то необходимо наступить обеими ногами. Женщина сердилась, ребёнок хохотал, машины ждали зелёного света, и обычное утро существовало совершенно независимо от того, что происходило у Аллы дома. Она открыла форум прямо за рулём, пока горел красный, увидела имя Лады и тут же погасила экран. В тот момент ей показалось, что продолжать эту переписку означает добровольно снова войти в комнату, где её уже один раз обокрали. Свет сменился, сзади нетерпеливо посигналили, Алла тронулась и всю оставшуюся дорогу убеждала себя, что больше ничего писать не станет.
Третий раз желание отказаться пришло уже в кабинете, когда она открыла ноутбук и увидела собственное отражение в чёрном экране прежде, чем загрузилась система. Синяя блузка действительно была новой. Ткань мягко собиралась у горла, рукава доходили до локтя, цвет делал глаза ярче — во всяком случае, так говорила продавщица, которой по должности полагалось видеть в любой покупательнице женщину редкой красоты. Алла купила вещь без особого повода, просто проходила мимо магазина после работы, увидела себя в витрине и вдруг подумала, что последние годы выбирает одежду либо для мероприятий, либо по принципу «удобно и не мнётся». Блузка понравилась ей самой. Константин в день покупки ничего не заметил, на следующий день тоже, а потом Алла перестала ждать. Сегодня утром он видел её достаточно хорошо и снова не сказал ни слова. Значит, деталь подходила идеально.
Она села за стол, придвинула телефон и несколько минут просто смотрела на строку переписки. После вчерашнего утреннего сообщения Лада больше не писала. Последними стояли слова о том, что страх иногда становится громче реальности и не нужно разбирать хороший вечер по кусочкам. Алла теперь знала цену этой заботе, но рука всё равно не поднималась написать женщине, которая когда-то казалась ей почти подругой. Слишком много настоящего ушло туда прежде. Страхи, стыд, обиды на Константина, воспоминания о первых годах брака, даже мелкие радости, которыми почему-то не хотелось делиться с коллегами. Алла однажды отправила Ладе фотографию окна после сильного снегопада, не показав ничего, по чему можно было бы определить адрес, просто потому что снег красиво лёг на ветки во дворе. Кира видела и это. Возможно, показывала Константину. Какая-то женщина, спавшая с её мужем, знала, какой вид из окна показался Алле красивым зимним утром.
Она всё-таки начала писать. Сначала медленно, подбирая слова так, чтобы текст был похож на прежнюю Аллу, а не на человека, ставящего эксперимент. «Наверное, ты вчера права была не во всём», — написала она и остановилась. Такая фраза была безопасной: Лада привыкла, что Алла иногда спорит. Через минуту добавила: «Цветы были приятны, и Костя правда старался. Но я утром поймала себя на совсем дурацкой мысли. Мне кажется, он уже давно не видит во мне женщину. Не в смысле секса даже. Просто не замечает».