Я смог лишь невнятно промычать в ответ.
Если Энди хотел дать мне дополнительный повод побеспокоиться за хижину – он преуспел. Я в этом деле уже стал экспертом и теперь воображал чудовищные разрушения, причиненные упавшими деревьями. Гигантский клен запросто превратит домик в кучу щепок. Мы с Энди договорились, что его специалисты по деревьям придут взглянуть. Пятнадцать минут спустя двое появились на моем въезде. Они больше походили на разнорабочих, чем на специалистов по деревьям, но все же имели при себе бензопилы, веревки и прочие профессиональные штуковины, так что мне оставалось только задрать голову и слушать, что они говорят. А они согласились с Энди: не все тут было в порядке.
– Семьсот пятьдесят за то, чтобы спилить эти три и расчистить дорогу. Если захочешь распилить и сложить – дороже, – сказал один из них.
– Вы правда думаете, что их нужно убирать?
– Слушай, сынок. Вопрос не в том, упадут ли они, а в том, когда и как.
Поняв, что его продающий слоган подействовал на меня ровно так, как нужно, специалист развернулся и вместе с напарником отправился к Энди, бросив на ходу:
– Номер знаешь!
Я разглядывал кроны – они покачивались под ветром с гор – и никак не мог понять, зачем им падать сейчас, если они спокойно стояли до сих пор. Правда, зачем?
Предложение было заманчивое, но 750 долларов – это совсем не дешево. Я как мог откладывал на путешествие с Кейт, и без этих денег пришлось бы пропустить множество приключений. Положившись на судьбу, я не стал звонить, а вместо этого перед отъездом тщательно окурил участок благовониями. Пару недель спустя я уже стоял на безлюдном пляже, глядя, как лунный свет плещется в волнах Южно-Китайского моря. Хижина казалась бесконечно далекой, и из-за этой дали я наконец почти перестал о ней беспокоиться.
Путешествие пролетело быстро. Мы отчаянно потели весь остаток лета во Вьетнаме, колесили на скутерах по северным холмам Таиланда и босиком играли в боулинг в Лаосе. В Индонезии к нам на пару недель присоединились мои мама и сестра – мы путешествовали уже несколько месяцев, и было приятно с ними увидеться, хотя я невольно затосковал по дому. Когда они уехали, мы с Кейт тоже засобирались обратно, но напоследок заглянули в Новую Зеландию, куда оба всегда мечтали попасть. Никогда не забуду облегчение, когда мы вылетели из Индонезии и вдохнули воздух с относительной влажностью ниже, чем миллион процентов. Климат Юго-Восточной Азии меня почти прикончил. А вот Новая Зеландия с ее горами и лесами была почти как родная.
Ради экономии мы провели первую половину путешествия на огромном овечьем ранчо под Крайстчерчем по программе для иностранных рабочих. Условия были простые: еда и ночлег в обмен на несколько часов работы в день – если, конечно, мы хорошо себя вели. Это дешевый способ познакомиться со страной и местными жителями, хотя бо́льшую часть времени мы все же проводили друг с другом.
Владелец ранчо поручил нам отремонтировать и покрасить вековое здание школы на самом отшибе его владений, в уединенной бухте. Воду можно было брать из родника, электричества не было, туалет на улице. Мы провели несколько недель под палящим солнцем, соскребая старую краску с обшивки, меняя прогнившие доски и латая крышу. Мы вставали на рассвете, пили кофе на пустынном пляже и отправлялись работать, а в полдень, когда становилось слишком жарко, устраивались вздремнуть в тенечке. По вечерам мы смывали пот в океанских волнах, а потом разводили на песке костер и обсыхали у него. Я наслаждался этой идиллией – кажется, так я и представлял себе рай, – но все равно мечтал вернуться к хижине и снова что-нибудь строить. Хотелось сделать это главной частью моей жизни, а не только хобби.