1. Нашел!
Я купил хижину у парня с сайта объявлений за семь с половиной тысяч долларов. Он был капитаном буксира. Его звали Тони.
И вот почему[1] .
Мне было двадцать пять или вроде того – самое время пережить кризис четверти жизни (если это, конечно, был он). Люди, окружавшие меня, те, кого я считал друзьями, пошли вразнос и вытворяли страшное: строили карьеру, иногда даже научную, обзаводились мужьями, женами, детьми, собаками и прочими атрибутами достойной жизни. Они разбирались в том, что такое ПФР, ФСС и СФР, или, по крайней мере, догадывались, что о таких вещах стоит начать беспокоиться уже сейчас. Ну а я – я был уверен, что наш уговор как-нибудь пережить годы в колледже (или годы вместо колледжа) и провести вместе всю оставшуюся жизнь, поедая пиццу за просмотром «Симпсонов», все еще в силе. Отличный план, которому никто не последовал. Жаль, запасного у меня не было.
Я жил в Сиэтле и пытался стать писателем. Не сработало. Я поступил в колледж. Маячила идея стать врачом, но вместо этого я набрал курсов по истории и антропологии. Сложно представить себе направление, которое решительнее, чем это, топчет карьерные перспективы выпускников. После колледжа я путешествовал: провел полгода в Патагонии, потом месяц в Колумбии. Я редко задерживался где-то дольше, чем на год. Перебивался случайными заработками: разливал пиво, развозил сэндвичи, рассекал на фургончике с суши. Все эти скитания вкупе с гуманитарным дипломом привели к тому, что я загорелся идеей стать гонзо-журналистом, писать о своих странствиях по миру. Чем-то вроде Хантера С. Томпсона, Пола Теру и Энтони Бурдена[2] , да. Я уже представлял, как на моих глазах самые отбитые персонажи ввязываются в самые безумные истории, лишь бы добавить романтики моим непредсказуемым будням. Оказалось, правда, что заработать на этом непросто. Редакторы, которых я бомбардировал заметками, не проявляли ни капли интереса. Работа была случайной. Оплата – ужасной. Действительность стала постоянной изматывающей битвой без надежды на победу.
Постепенно я отказался от мечты о писательстве – нужно было чем-то оплачивать жилье, страховку и еду, которую не приходится разводить кипятком. Я перестал гоняться за неоплачиваемыми стажировками в крутых журналах и акулой нырнул в океан холодных продаж. Спустя годы после окончания колледжа я, собиравшийся исходить землю, рассказывая истории о восхитительных безумцах, обнаружил себя в офисном кресле – сочиняющим рассылки с рекламой сантехники, в раздумьях, как же я дошел до жизни такой.
Я старался скрывать от окружающих, насколько я растерян: ни цели, ни смысла, сплошное разочарование, как будто во мне что-то угасло. Казалось, все вокруг контролируют ситуацию, держат туз в рукаве, ловят выгоду, планируют на пять, десять лет вперед и дальше. Мой горизонт планирования ограничивался тем, как скоро испортятся остатки китайской еды в холодильнике.
Поначалу я, правда, пытался с этим разобраться, искал цель, чтобы броситься к ней очертя голову. То ли я искал не там, то ли рвения не хватило, но ничего не вышло. Все, что я знал, – это что каждая неделя, каждый месяц, каждый год этой бессмысленной возни делают все только хуже.