– Да забей, – махнул он рукой. – Купишь мне пивка как-нибудь или еще чего. Слушай, а ты уже успел тут осмотреться?
Я ответил, что знаком с Мёрфи и видел его дом, но другие постройки обходил стороной. Если и был в Риверсайте какой-то дизайн-код, он определенно включал в себя таблички «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Шататься по чужим владениям – даже тихим и на вид заброшенным – всегда казалось мне сомнительной затеей. Но Крис отмел мои опасения.
Он устроил нам экскурсию по тупику Надежды, показывая места, которые знал, и вместе с нами гадая о тех, что не знал. Напротив его участка стоял дом пожилой пары, но они не появлялись здесь уже несколько лет. Через дорогу жил Брэд – к нему на холм вела невероятно крутая тропа из камней, которую выложил сам Брэд. Были и другие хижины, чьих хозяев Крис раньше знал, но время и обстоятельства разрушили некогда крепкую соседскую дружбу. Как и говорил Мёрфи, раньше здесь кипела жизнь. Крис порадовался, что теперь здесь есть я. Мы завершили поход, поднявшись на вершину холма – место, которое я давно хотел исследовать, но не решался, поскольку путь пролегал через чужие участки. Крис успокоил нас: «Здесь все ходят куда хотят». Тропинка привела нас к вершине, где мы внезапно оказались на самом краю оползня. Только увидев весь этот ужас сверху, мы по-настоящему осознали его масштабы. Хотя засушливые летние месяцы замедлили оползень, склон все еще напоминал моховой ковер с папоротниками, залитый шоколадным пудингом.
– Господи… – выдохнул Крис.
Мы молча кивнули.
Мы обменивались историями о том, как пытались выяснить, открыта ли дорога, обсуждали, как скажется оползень на жизни поселка, и гадали, продолжится ли он дальше. Я поспрашивал Криса о скандалах, сопровождавших эту историю. Он особо ничего не знал, похоже, лишь изредка проверял, открыт ли мост. Оглядываясь назад, я подумал, что, возможно, горевал бы куда меньше, если бы просто проигнорировал ситуацию и на время забыл о хижине.
Обратно мы возвращались молча, если не считать редких замечаний Криса о соседях.
– Вон тот домик принадлежит учительнице – как-нибудь с ней познакомитесь. Она еще вернется, – рассуждал он. —А вот этот построила пожилая пара, но муж умер, и, кажется, жена оставила его детям, но они тут не живут. Не знаю, что с ним теперь. А вон там жили две старушки – еще их встретите.
И так далее.
Все дома, кроме дома Криса, выглядели заброшенными, но я уже понял, как быстро лес может превратить обжитое место в запущенное и на вид покинутое. Опавшие листья, ворох веток, паутина – всего ничего, но тебя здесь уже как будто и не было.
Мы расстались на дороге между нашими участками. Крис предложил поделиться дровами и инструментами, если мне вдруг понадобится. Я в ответ пообещал заглядывать к нему, когда буду в этих краях. Обменялись номерами, пожали руки, и я еще раз извинился за туалет, обшивку и всю эту историю. Пройдут месяцы, прежде чем мы в следующий раз увидимся. Обитатели тупика Надежды появлялись и исчезали, словно призраки, оставляя по себе лишь остатки их собственных построек – единственные свидетельства, что они здесь вообще были. Порой я задумывался, не кажусь ли я сам кому-нибудь из них таким же призраком.