— Сколько у него форы? — спросила Ася, когда я закончил.
— Часов восемь. Он выехал ночью.
— Тогда зачем мы разговариваем?
Выехали в начале десятого. Сема поднял в багажник все сумки и ящик Ильи, за те минуты, пока я решал последние вопросы с гостиницей.
Ночевали на постоялом дворе под Грозовым, заселившись уже сильно после темноты и выехав тоже затемно, в пятом часу. В Грозов въехали к четырем пополудни, со стороны заставы, через весь город.
Из какого отделения Чайкин, в Марьино никто не спросил, а бумага об этапе Репейникова была без номера. Отделений стражи в Грозове было несколько десятков, и дежурный любого из них на вопрос «Где детектив Чайкин?» ответил бы вопросом «А вы кто?»
Поэтому кучеру я велел ехать не в стражу, а к МОЛОТу, в то отделение, где служил Жаров.
Жарова там не было, но меня там помнили: по Рогову, по порту, по складу на Обводной и еще по куче дел. Дежурил Ершов, которого я тоже знал по делам Жарова: он дважды возил нам бумаги в Лавку.
— Петр Алексеевич! Марк Антонович в столице, вы знаете? — спросил он.
— Знаю. Мне не он нужен. Мне нужен Чайкин, детектив стражи. Был прислан в Марьино, а из какого отделения, не знаю.
— Чайкин… Антон?
— Да.
— Пятое, на Збруйной. — Ершов даже не спросил зачем.
Варю, Зою и Илью я отправил в «Приморскую» с вещами, в нашем экипаже. С Асей и Семой мы взяли извозчика до Збруйной.
В пятом отделении дежурный был молодой и строгий. На вопрос про Чайкина он ответил, что детектив Чайкин закрыл дело, сдал бумаги и отбыл.
— Куда?
— Я не обязан…
Я положил на стойку жетон консультанта МОЛОТа. Он перевел глаза с жетона на меня и, судя по тому, куда ушли его глаза, на Сему у двери.
— К барону Ландсбергу, в поместье. С вещественным доказательством. Доложить лично, по делу о фабрике. Так он сказал. Уехал с час назад.
Доложить лично. С вещественным доказательством. По сути, он ехал просто похвастаться.
— Адрес поместья, — спросил я.
Дежурный назвал. Северный тракт, за заставой, минут сорок хорошей езды, даже меньше.
Мы вышли и взяли первый экипаж на углу.
Поместье стояло в конце липовой аллеи, за каменной оградой с воротами. У ворот стояла карета стражи с казенным гербом; кучер на козлах курил.
— Здесь, — указал я.
Ворота были открыты: карету стражи впустили, а закрыть, видимо, не успели или просто не стали. Аллею мы пробежали. У крыльца стояли двое в одинаковых серых куртках, с палками у пояса, и шагнули навстречу, когда до них оставалось десять шагов.
— Стоять. Кто такие?
— Воронов, консультант МОЛОТа. Барона сейчас убьют. Дайте пройти.
— Барон у себя. С ним детектив. Доложите, в чем дело.
— У детектива в ящике вещь, которая его убьет. Дайте пройти!
Они не сдвинулись. Что же, сами виноваты.
— Сема.
— Понял.
Он прошел между ними. Оба отлетели в стороны, один на газон, другой в куст сирени. Сема уже бежал дальше.
Дом был большой, в два этажа, с двумя крыльями, и в холле с лестницей я остановился: куда дальше, было непонятно. Ася стояла рядом, и на ладони у нее горел огонек, сине-зеленый, с грецкий орех, и подрагивал.