Проснулась от того, что меня тормошат за плечо.
— Госпожа, просыпайтесь. Мне надо привести вас в порядок. Хозяин вот-вот придет.
— Придет? — не поняла я. С чего бы ему приходить, если после церемонии мы ни разу не говорили?
— А как же, — вздохнула Норна. — Сегодня ваша брачная ночь. Без нее ваш союз не будет считаться действительным.
— Как-то перенести это нельзя? — робко спросила я.
Глава 5. Брачная ночь
Я сидела на кровати, вымытая, расчесанная, переодетая в белую ночную рубашку, когда Алдрин и правда вошел в комнату. На нем была тонкая светлая рубашка, под тканью отчетливо угадывались широкие плечи и напряженные литые мышцы.
Я собиралась сразу обозначить личные границы, обговорить правила нашего совместного проживания, выслушать его требования и, как взрослый человек, озвучить свои.
Но тело опять меня предало.
Стоило увидеть огромного мужчину с черной бородой и распущенными темными волосами, как я застыла, будто железный дровосек, потерявший масленку.
Он молча прикрыл за собой дверь и повернулся ко мне.
Я сглотнула. Наверняка выглядела сейчас более чем жалко: кровь отхлынула от лица, в голове зашумело, перед глазами замелькали мушки.
Только в обморок еще не грохнуться. Соберись, Милания! Что ты застыла, как истукан?
Я заставила себя расправить плечи. Алдрин шагнул к кровати, а потом вынул из ножен на поясе кинжал. Вот тогда уже и я переполошилась по-настоящему.
— П-подожди! — пискнула я и с неожиданной прытью запрыгнула на кровать и отползла к изголовью, пока не уперлась спиной в деревянную спинку. — Давай поговорим. Я… я…
Да что же с голосом?
Я схватилась за горло. Оно снова будто онемело. Вот и подарочек оставила прежняя хозяйка тела — наказание какое-то или проклятие, не иначе.
Алдрин нахмурился сильнее. Одним движением забрался коленом на кровать, и матрас под его весом прогнулся так, что меня слегка качнуло навстречу ему.
Господи-боже-мой…
Я сделала несколько глубоких вдохов и попыталась заговорить снова. Но изо рта вырвалось лишь жалобное, совершенно не достойное герцогини блеяние.
Алдрин больше не смотрел мне в лицо, поднял кинжал и резанул себя по ладони.
Я заорала так истошно, что даже обидно как-то стало: ведь секунду назад я не могла издать ни звука.
Алдрин убрал окровавленный кинжал в ножны и сжал кулак. Темные капли крови упали на простыню.
Затем он приблизился ко мне. Я успела только вжаться в изголовье и судорожно вдохнуть, а он уже схватил меня за лодыжку и коротким, уверенным движением притянул к себе, протащив по кровати так легко, словно я была годовалым малышом.
Я опять завизжала. Постыдным, срывающимся голосом.
Его большая ладонь, горячая и липкая от крови, коснулась внутренней стороны моего бедра, оставляя след на белой ткани ночной рубашки.
Все произошло так быстро, что я не сразу поняла, что происходит, а потом Алдрин уже отпустил меня, встал и отошел на середину комнаты.
Я тяжело дышала. Руки дрожали. Ноги, кажется, тоже. Мой собственный страх смешался с чужой паникой Милании, и говорить я опять не могла.
Ага. Орать дурниной — пожалуйста. А сказать пару слов — нет. Вот ведь засада.