Когда убедились, что все нацелены взять серебром, последовал второй вопрос: доли будут считаться по самой низкой стоимости добра или казаки желают подождать, пока это самое добро будет продано по уже нормальной цене? При этом Святозар назвал сумму минимальной оценки, которую можно получить сразу, и максимальной, которую надо будет ждать, возможно, даже не меньше года.
Народ дружно решил брать деньги сейчас же, не дожидаясь продажи. Тут на самом деле с людьми провели беседы о том, что я хочу все добытое использовать на основание поселения, и тонко намекнули, что нежелательно ждать полной стоимости, и так все получат серебра дохрена и больше. Радует, что казаки поняли все правильно и отнеслись к этому с пониманием.
Собственно, только после всех этих согласований Святозар озвучил, каким образом будет разделена итоговая сумма и сколько будет стоить одна доля.
Довольно долго потом обсуждали, кого следует поощрить дополнительной долей, посчитали процент, который отойдёт кругу, и только потом начали высчитывать, кому и сколько причитается.
Для понимания размеров добычи достаточно сказать, что минимальная доля, которая приходилась на отдельно взятого казака без всяких дополнительных поощрений, получилась больше двадцати килограмм серебра.
Огромные на самом деле деньги по любым меркам.
Казаки, конечно, понимали, что мы взяли много, но даже они прихренели, услышав стоимость одной доли, про бывших невольников, ставших свидетелями этого дележа, и говорить нечего, те и вовсе потерялись.
На самом деле мне нужно было выплатить казакам, учитывая погибших и раненых, которым решили дать увеличеные доли, в общей сложности более четырех тонн серебра, у нас же есть только три с половиной тонны.
Я думал, часть придётся отдавать золотом, но Святозар рассудил иначе и предложил народу выкупить выданное им до начала похода огнестрельное оружие и взять часть причитающегося захваченным у осман холодняком, которого было очень много, и приличная часть всяких ятаганов была богато украшена.
В общем, если говорить коротко, мне пришлось отдать три тонны серебра и кучу холодного оружия, на которое казаки кинулись как сороки на все блестящее.
Кстати сказать, я совсем даже не хотел продавать нарезные янычарки, но народ распробовал эти винтовки и вцепился в них как в родные, пришлось смириться с их потерей, правда, уступил я их совсем даже не за дёшево.
Беда в том, что слухи между казаков расходятся быстро, и предполагаю, что теперь, после нашего выступления, выкупить огнестрел по дешевке вряд ли получится, благо хоть взяли его у осман немало, на первое время этого хватит.
После раздела добычи пришло уделить время внимание персидскому купцу. Я встретился с ним, вернувшись на захваченную в будущей Керчи галеру (как-то к ней привыкнуть успел за время морского перехода, да и каюта там оборудована толково).
Омар немного отьелся, повеселел, да и глаза начали гореть непонятным задором.
Поздоровавшись, он произнес с улыбкой:
— Глядя на размеры добычи, самому захотелось в казаки пойти.
— Так в чем проблема? У нас всем рады будут, особенно если человек не боится ходить под смертью.