— А вы куда, кошки драные? Нечего вам там делать, никуда он от вас не денется, этот орел ощипанный, пусть отдохнёт.
— Бабушка, да мы, может, помогли бы чем… — начала было говорить Мария.
— Не надо помогать, — отрезала бабушка. — До обеда так точно. Идите вон лучше коптильню пока проверьте, раз заняться нечем.
«Бабушка бдит», — подумал я и решился всё-таки встать. С трудом смог сесть, ощутил, как земля подо мной зашаталась, и понял, что лучше пока не рисковать.
Тут дверь скрипнула, и в комнате словно материализовалась бабушка и сразу закудахтала:
— Проснулся, Сема? Плохо тебе, да? Ну ничего, я вот рассольник подготовила, сейчас поправим все…
Миг, и в руках у меня оказался объёмный деревянный ковш с ядреным капустным рассолом, пригубив который, я уже не смог оторваться от ковша, пока не осушил его до дна.
Казалось, это был не рассол, а живая вода, настолько мне полегчало, и даже земля перестала шататься.
— Спасибо, ба, прям от смерти лютой спасла.
Говоря это я не кривил душой, и понять меня сможет только тот, кто сам когда-то пережил нечто подобное.
— Скажешь тоже, лютой… — заулыбалась бабушка, одновременно пытаясь уложить меня обратно в постель и приговаривая:
— Ты полежи ещё, Сема, поспи маленько, сон всегда поможет…
— Ба, ну хватит уже со мной сюсюкаться как с дитем малым, выспался я уже.
С трудом отбившись от заботливой бабки, я собрался с силами и потопал на улицу. Квас не только малость мозги почистил, но и надавил на другие органы чувств, отчего лежать дальше в постели не было никакой возможности.
На улице, вдохнув чистого прохладного воздуха, я аж жить захотел, и в голове мелькнула неожиданная мысль: «чтобы понять, что жить хорошо, нужно нормально нажраться, а потом в страданиях оклематься».
Улыбнулся сам себе и подумал вдогонку: «Ну их нафиг эти пьянки, не знаю ни одного человека, которого они довели бы до добра, а вот тех, кого они сгубили, вагон и маленькая тележка».
Попутно с этими и другими подобными размышлениями, я на автомате сделал все утренние дела, привёл себя в порядок и, когда бабушка позвала меня похлебать горячего бульона, я понял, что именно такая еда мне сейчас будет ну очень в тему.
Уже сидя за столом, я поинтересовался:
— Ба, а где все? Вроде время ещё раннее, а дома кроме нас с тобой никого.
— Мелкие сами поднялись чуть свет без всяких понуканий и унеслись к друзьям с подругами подарками твоими хвастать, а Марию с Аминой я прогнала к коптильне, чтобы спать тебе не мешали. Степановым бабам тоже велела к нам пока не шастать, а то начнут трещать как сороки и не дадут тебе отдохнуть.
— Спасибо за заботу! А не знаешь, что там в убежище Илья мастерит? И когда он домой вернется?
— Не знаю, когда вернется, он там сейчас пропадает и дома редко бывает, а мастерит он не в убежище, а возле Гнилого ручья, рядом с местом, где он в озеро впадает.
— Неужто колесо водяное решил сделать? — себе под нос задумчиво произнес я, но бабушка услышала и ответила:
— Да кто же его знает, но какое-то колесо он вроде давно уже сделал и ещё чего-то там придумал, при помощи чего много ладных деревянных тарелок наделал, ровненьких и одинаковых.