Я, выслушав дядьку, уточнил:
— Значит, вы хотите, чтобы я их нанял?
Дядька чуть смутился и ответил вопросом на вопрос:
— Может, в дружину возьмёшь, как Степку с Демом и Кривоносом?
— Да какая дружина? — возмутился я. — Нет у меня никакой дружины, есть боевые холопы, но ребята ведь не с ними, а сами по себе, в ватаге были, которую я в поход водил. Сам же говоришь, что в поход молодняку рано, а перечисленные тобой уже, можно сказать, опытные, да и учил их Святозар наравне со мной.
— Ну, значит, в ватагу возьми, за тобой ведь сейчас много опытных казаков пожелает пойти, когда клич кинешь, вот и будет, кому присмотреть за нашими неоперившимися птенцами.
— Ну это можно, если, конечно, надумаю куда идти. А сколько их таких неоперившихся?
— Почитай, два полных десятка, — расслабившись, ответил дядька.
— Ого, что-то я не припомню, чтобы в слободе столько было.
— Большая часть из хуторов, дети не вернувшихся в этом году. Много погибших, — сказал дядька, сделав на последней фразе особый акцент, а я, немного подумав, произнес:
— Хорошо, заберу, но с условием: учиться будут наравне со мной и ребятами, а иначе они мне не нужны. Нет у меня желания носиться с ними несколько лет, как это бывает, когда они в походы ходят под присмотром родных.
Дядька совсем расплылся в улыбке и ответил:
— Так даже лучше, а то мы уже подумывали их здесь в слободе держать и гонять, как это делал с тобой Святозар.
— Давно бы так сделали, а то привыкли, что каждый своего отпрыска сам учит. А о том не подумали, что, если отобрать в наставники лучших, да учить начинать лет с пяти-семи, то и толку будет намного больше.
Дядька задумался, а потом ответил:
— Прав ты, наверное, но издавна так повелось, что родня своих сама обучает
— Издавна когда-то люди железа не знали, так что теперь, с каменными топорами бегать и с палками заостренными?
— Скажешь тоже, — с улыбкой произнес дядька. — Вот нашим старшинам я этот пример и приведу, когда предложу всех мальков вместе учить.
За этим разговором мы как-то быстро добрались до озера, и там я на автомате спросил сам себя (но дядька услышал):
— Сразу к Гнилому ручью что ли идти?
— Нет, там берег озера — сплошное болото, негде пристать, а по ручью подниматься — всю одежду испоганим, продираясь сквозь заросли. Лучше пристать где всегда и к ручью пешком идти, есть там натоптанные тропы.
— Ну, значит, так и сделаем, — ответил я, налегая на весла.
Найти Илью оказалось проще некуда, потому что ругань и шум мы услышали ещё издали, а когда подошли поближе, удивлению моему не было предела.
На небольшой поляне, примыкающей к берегу ручья, а скорее, небольшой речушки, течение которой именно в этом месте было чистым и берега не были не загажены вездесущим кустарником, сновало довольно много народа.
Сам Илья в момент нашего появления отчаянно о чем-то спорил с Прохором. Стояли они возле довольно большого шатра, и, признаться, я ошалел, глядя, как Илья чуть не в лицо тычет какой-то железкой понурившему голову Прохору. Я помнил, как реагирует этот казак на любой косой взгляд, кинутый в его сторону, и у меня реально челюсть отвисла от такой картины.