— Господи, — сказала я. — Я усыновила дракона-подростка.
«Я попрошу без ярлыков» , — оскорбился Пельмень. —«Во-вторых. Моя мать — Изумрудная Королева, владычица Сокрытых гор и последняя хранительница драконьего рода. А я, соответственно, её младший сын. Принц, если тебе так понятнее» .
— Принц, — повторила я. — Принц Пельмень.
«Вот поэтому я и не хотел рассказывать» , — буркнул он. —«В-третьих. Драконы не вымерли. Сто лет назад мы ушли за Пелену — это граница, завеса в Сокрытых горах, её не пройти и не найти, если ты не дракон. Ушли не от хорошей жизни. За тридцать лет до ухода драконы начали угасать. Не болеть — именно угасать. Сильнейшие из нас, существа из огня и магии, тускнели, как угли под пеплом, и умирали. Целители не находили ран. Мудрейшие не находили причин. Мы называли это Тихой гнилью. А потом моя мать поняла одно: гниль приходит туда, где много магии. Чем ярче пламя — тем быстрее его… выпивают. И она увела всех, кто остался, за Пелену. Спрятала наш огонь от того, что его пьёт» .
В карете стало очень тихо. Даже Финн, не слышавший ни слова, перестал пересчитывать серебряки — почувствовал.
— А ты? — тихо спросила я. — Как ты оказался снаружи? В мешке у торговца?
Пельмень отвёл глаза. Долго разглядывал собственный хвост.
«Я сбежал» , — признался он наконец. —«За Пеленой… безопасно. И скучно. Сто лет одних и тех же гор, одних и тех же морд, и мама, которая говорит „нельзя" чаще, чем дышит. Я хотел посмотреть мир. Я выскользнул наружу — это стоило мне половины сил, Пелена не любит выпускать. А через месяц я почувствовал… это» .
— Что — это?
«Как рвётся небо» . — Он поднял на меня золотые глаза, и в них не было ни капли обычного нахальства. —«Кто-то прорезал дыру между мирами, Василиса. Заклинание такой силы, что его почувствовал даже я, полудохлый на другом конце королевства. Древнее заклинание. Призыв. Кто-то звал кого-то — из-за грани. Я полетел посмотреть, кого позвали. По дороге меня накрыло отдачей от того же заклинания — остатки сил как корова языком слизала, я сжался до размера кошки и грохнулся в лесу под Эльстером. А дальше сеть, мешок, торговец, Финн — и ты».
«Я остался с тобой не потому, что ты меня молоком поила», — добавил он, помолчав. —«Хотя молоко было приличное. Я остался, потому что от тебя пахнет той самой прорехой. Тебя позвали, женщина. Не случайно затянуло — позвали. Кто-то очень сильный и очень отчаявшийся потратил чудовищно много магии, чтобы вытащить из-за грани именно тебя. И я хотел понять — кто. И зачем».
— И? Понял?
«Начинаю понимать» , — мрачно сказал Пельмень. —«И мне не нравится то, что я понимаю. Смотри сама. Феникс — сердце магии этого королевства, самое яркое пламя по эту сторону Пелены, — угасает. Точно так же, как угасали драконы. Тихая гниль добралась до дворца. И ровно в этот момент небо рвётся — и в мир падаешь ты. Существо, которое лечит без магии» .
Меня продрало холодом, несмотря на тёплый день.
— Ты хочешь сказать, меня позвали лечить феникса?
«Я хочу сказать, что кто-то в этом королевстве знал про Тихую гниль всё, чего не знали драконьи мудрецы. Знал, что обычная магия против неё бессильна. И был в таком отчаянии, что порвал небо» . — Пельмень свернулся на подушке и закрыл глаза, показывая, что аудиенция окончена. —«Разбуди, когда будет обед. И вот ещё что, женщина. Когда приедем во дворец — не говори никому, что я дракон. Виверн я. Комнатный. Декоративный» .