Передо мной были имена влиятельных и опытных целителей. У каждого своя работа, сотрудники, обязательства. Если я хотел получить их голоса, недостаточно было сказать, что за мной будущее.
Нужно было объяснить, какое место в этом будущем найдётся для них.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Вечером ко мне в кабинет пришёл Дмитрий.
Я продолжал заниматься изучением хитросплетений внутри Гильдии. Разложил на столе записи Бархатова, несколько распечаток из новой базы и собственные заметки. Из всего этого пока не получалось ничего внятного.
Зато кофе я выпил столько, что спать в ближайшее время точно не собирался.
Дмитрий посмотрел на бумаги и хмыкнул.
— Готовишься к выборам?
— Пытаюсь понять, с какой стороны к ним подступиться.
— И как успехи?
— Выяснил, что одного моего желания стать патриархом маловато, — усмехнулся я.
Дмитрий улыбнулся и сел напротив.
— Что именно тебя беспокоит? — спросил он.
— Я примерно представляю, чего хочу от Гильдии. Развития ауральной хирургии, обновлённой программы обучения целителей, внедрения новых методик. Чтобы целители не цеплялись за старое только потому, что так работали их деды.
— Звучит разумно.
— Для меня — да. А для человека, который двадцать лет лечит привычными способами и вполне успешно содержит клинику?
— Для него это звучит как перспектива лишиться работы, — честно ответил Дмитрий.
— Именно. Я не собираюсь этого делать, но, кажется, далеко не все готовы поверить, — вздохнул я, затем поднялся, прошёл к окну и посмотрел на заснеженный двор.
Раньше мне казалось, что результаты говорят сами за себя. Мы в «Ренессансе» лечим то, что прежде считалось неизлечимым. Возвращаем людей к нормальной жизни. Готовим специалистов, которым будут доступны совершенно новые возможности.
Но теперь я начал смотреть на происходящее с другой стороны. Условный владелец небольшой клиники мог искренне радоваться за спасённых пациентов. И одновременно бояться, что через пару лет его услуги станут никому не нужны. Что пациентов заберёт князь Серебров, лучших сотрудников переманят, а ему предложат сесть за парту и заново учиться ремеслу, которым он занимается всю жизнь.
— Ракитин предлагает понятные вещи, — сказал я, повернувшись к Дмитрию. — Сильную Гильдию, хорошие клиники, предсказуемые правила. Он говорит людям, что защитит их интересы. А я прихожу и обещаю всё изменить.
— Причём ты действительно способен всё изменить, — заметил Дмитрий. — Поэтому тебя и опасаются.
— Спасибо, утешил, — усмехнулся я и вернулся к столу. — Мне нужна полноценная программа. Причём такая, чтобы её захотели поддержать даже те магистры, которым я не нравлюсь. Они должны понять, как будут работать и что получат от Гильдии.
— И как будут зарабатывать, — добавил Дмитрий.
— Именно. Целительство — благородное искусство, но всем нужно как-то содержать свои семьи.
Некоторое время Дмитрий молчал, разглядывая мои заметки. Потом снял очки и посмотрел на меня.
— Давай я попробую.
— Что именно? — уточнил я.
— Набросать программу для тебя как будущего патриарха. Потом обсудим и исправим, что скажешь.